Я почему-то ожидал увидеть безликую массу теней, однако реальность превзошла все мои ожидания… Перед нами стояли существа, чей внешний вид без всяких слов говорил о том, что они потеряли всё. Изнемождённые, усталые, с ног до головы испачканные в дорожной пыли…
Но самое главное — внешне они все практически не отличались от нас! Среди всей пришедшей армады не было ни одной тени! А ещё их всех объединяло одно: абсолютная тишина и дисциплина. Ни шепота, ни звона оружия. Только мертвая тишина и тысячи пар глаз, устремленных на меня.
Из первых рядов плавно выступила фигура, в которой я сразу же узнал того самого разумного, с которым я вёл переговоры в руинах их города. Оставшиеся метры до нас он прошёл в гордом одиночестве, бесшумно ступая по утоптанной земле.
Он остановился в пяти шагах, сразу после чег склонился в глубоком, почтительном поклоне. Это был поклон не вассала перед сюзереном, а скорее поклон воин перед командиром, которого он уважает.
— Владетель Эсмаруила, Винд, — его голос, низкий и вибрирующий, как струна, прозвучал четко, разносясь в звенящей тишине. — Мы пришли. Все, кто изъявил волю принять Новый Порядок под твоим началом. Кто признал силу и… справедливость твоего решения. Тридцать тысяч двести четырнадцать душ, готовых служить во благо тебя и твоего города.
Тридцать тысяч двести четырнадцать. Цифра, прозвучавшая так буднично, ударила по сознанию невидимым молотом. Я предполагал, что их будет много, но услышав эту цифру… Мне на несколько мгновений даже стало дурно.
— Тридцать… тысяч? — хриплым голосом переспросил я, но быстро овладел собой, и пытаясь осторожно подобрать слова, ответил:
— Ты понимаешь, что Эсмаруил… Город только что пережил осаду и на текущий момент только начинает восстанавливаться. Мы не можем…
В этот момент рядом с Акселем словно по волшебству появилась фигура Александры Степановны. Она схватила меня за рукав, забыв о субординации, и прошептала так тихо, что услышать это мог только я:
— Максим… Тысячу. Ну, максимум… полторы. В подвалах, в уцелевших складах… Может, в катакомбах временно… — Она сглотнула, глядя на бескрайнее море паркувов. — Но тридцать тысяч⁈ Это же… Это невозможно! Город просто рухнет! Где брать еду? Воду? Места⁈ Что делать с остальными⁈
Её шепот, полный отчаяния, висел в воздухе, но совсем не долго. Представитель паркувов, чей слух, очевидно, был не менее острым, чем мой, медленно поднял голову после поклона. На его лице не было ни тени обиды или разочарования… Только спокойное понимание. Он склонился снова, на сей раз менее глубоко, и произнес, слова, которые прозвучали как глоток ледяной воды посреди пустыни: