Когда он, перебирая мои волосы, небрежно заметил: «Знаешь, птичка, учитывая твою вчерашнюю… активность, я начинаю беспокоиться за сохранность моей кровати. Боюсь, мидгардская мебель не рассчитана на такие божественные нагрузки», я уже не пряталась, а звонко рассмеялась.
— Ага, значит, дело было не в чувстве приличия, а в обычном смущении! — хитро прищурился он, притягивая меня для нового поцелуя.
— Смотри, Локи, научишь на свою голову, — я лукаво прикусила его нижнюю губу. — Потом сам будешь просить пощады.
— О, сердце моё, — он хищно улыбнулся, — я скорее превращу этот мир в хаос, чем попрошу пощады у женщины. Но я с радостью посмотрю, как ты будешь пытаться её вымолить.
***
— Я заметил, что у вас с Нат появились ростки дружбы? — Локи спросил это с тем особым выражением лица, за которым всегда скрывалось пристальное наблюдение. Он знал, как сильно я боюсь открываться людям.
— Да… до того, как она разболтала мой секрет, — я вздохнула, чувствуя укол разочарования. — Возможно, у нас бы и получилось что-то настоящее, а так… Знаешь, я думаю, что за всё надо платить. Чтобы найти друзей, надо не бояться открываться, и вкладывать в это время, усилия, терпение. Чаще всего наступает очередное разочарование, но я всё равно верила, что в этот раз мне повезёт.
Я замолчала, глядя на свои руки, а потом подняла глаза на него. — А что у тебя с Тором? Вы друзья или всё же только братья?
Локи на мгновение замер, и в его взгляде промелькнула редкая, почти болезненная искренность. Он задумчиво отвёл взгляд в сторону окна.
— Знаешь, я бы хотел, чтобы мы были друзьями, — негромко произнёс он, и в его голосе не было ни капли привычного яда. — Но мне кажется, для него я скорее талантливый психопат, всё же способный на что-то хорошее. Он упорно ищет во мне того мальчика, который когда-то бегал с ним наперегонки по залам Асгарда, и всё ждёт, когда это «хорошее» во мне окончательно проклюнется. Он любит того, кем я был, а не того, кем я стал.
Я не сводил с них глаз, и внутри всё выжигало калёной ненавистью. Как же я его ненавижу!! Я не думал, что мне будет так невыносимо тяжело просто видеть их рядом. Локи не отпускал её от себя ни на минуту, будто она была его законным трофеем, и перекрывал мне к ней любой путь.
«Сломай ему челюсть», — глухо рыкнул Зимний в моей голове. «Вырви его из её пространства. Он не имеет права преграждать нам дорогу».
Я бы уже давно выяснил с ним всё по-мужски. Пусть он бог, пусть он мощнее меня, и мне его не победить — я с ним уже дрался, но пару рёбер я ему точно сломаю. Но птичка… Только она меня останавливала. В тот раз я психанул, швырнул эту чёртову кружку, и она напугалась, да ещё и пострадала из-за моей несдержанности. Осколок в её ноге до сих пор стоит у меня перед глазами как немой упрёк. Я не мог позволить себе снова стать для неё угрозой.