Иннокентий Павлович ухмыльнулся, повернулся к окну и, не глядя на меня, ответил:
— Смотри, Максим, должен будешь.
— Буду, — подтвердил я. — Сделаю, как только голова заработает. Простуду подхватил видимо.
— Вижу что у тебя нос сухой и горячий, — сощурился он. — Но это у собак так работает, у людей иначе дела обстоят.
— Да вчерашний полет из головы не выходит, — признался я. — Самолёт ведь упасть мог и разбиться.
— Так не упал же. Чего тебе переживать? Эх, — он махнул рукой. — Ладно, иди, Максим. Завтра от тебя жду отчёт. Не подведи меня. Я не люблю краснеть перед начальством.
Я спешно кивнул и направился долой из офиса.
Я снова и снова вспоминал себя парящим в воздухе и держащимся за руку девочки. Это ведь была не галлюцинация, а что-то другое. Я наяву это ощущал. Да и потом, как я будильник отключил и кофейник включил? Такие совпадения не случаются дважды. Что-то здесь не так. Я ведь помню, как через меня та волна прошла, которая от астероида разошлась. Может, она на меня как-то повлияла? Как те люди, в которых молния попадает, а они потом все языки мира начинают знать. Может, и со мной что-то подобное случилось?
Да нет. Чертовщина какая-то! Взбредет же в голову…
Я усмехнулся бы, да вот только не до смеха мне было.
Дома я выпил кофе, уселся на кровати, скрестил ноги по-турецки и закутался в одеяло с головой, раскачиваясь из стороны в сторону. Выглядело это странно, но помогало собраться с мыслями.
— Эх, Максим, Максим… Надо слушать себя. Если боишься высоты, нехрен летать, — пробормотал я, прибавляя звук на телевизоре, где как раз транслировали репортаж про наш самолёт.
— Наша съёмочная группа пообщалась со всеми пассажирами самолёта, летевшего рейсом Петропавловск-Камчатский — Москва, — вещала миловидная репортёрша. — Все они чувствуют себя прекрасно, если не считать лёгкого эмоционального шока. Но, как утверждают психологи, волноваться абсолютно не о чем. Главное, что все живы и здоровы.
— Ага… Так уж со всеми вы пообщались, — усомнился я в её словах, — со мной то не связались.
Я взялся просматривать все свои мессенджеры, чтобы проверить, писал ли мне кто-то по этому поводу.
Через минуту я убедился, что ни звонков ни сообщений от репортёров мне не поступало. С кем же тогда общались эти репортёры? Опросили пару пассажиров и преподнесли это, как «все»?
Вот и верь после этого СМИ. Впрочем, ничего нового.
В кадре появился мужчина с непроницаемым лицом. Таких обычно в спецслужбы берут.
— Ранее вы заявляли, что часть пассажиров находились без сознания и их не удавалось привести в чувства. Как обстоят дела с их здоровьем? — задала репортёрша вопрос мужчине. Судя по титрам, это был какой-то майор ФСБ. Ишь, а я угадал. — Есть ли какие-то прогнозы от врачей?