— Сколько повторять, никакая я тебе не высокая госпожа… — говорит женщина, не отрывая от меня взгляда. — И тем более не врач. Однако восемьдесят лет прожила на свете и могу распознать анафилактический шок. Адреналин у меня при себе случайно оказался — как раз в аптеку зашла за компонентами. Я даже не знала, поможет ли он снага, но вариантов не было — у нее уже сердце остановилось, пришлось запускать непрямым массажем. Кстати, пять минут прошло, пора вторую дозу вводить.
Лицо женщины скрывается из поля зрения, и тут же бедро обжигает комариный укус боли. Эльфийка — да, это эльфийка — колет прямо сквозь джинсы. Да, на мне джинсы. Ни то ни другое особого удивления не вызывает.
— Так эта материканка больная, выходит, — не унимается азиат. — Мой пат-тай не при чем, получается. Давай ты завытра это всем расскажешь, а, высок… Токес? Я в долгу не останусь, за мной не заражавеет. Ни к чему мне, понимаешь, разговоры всякие… Эх, принесло эту малахольную на мою голову…
— А ну-ка покажи свой пат-тай… Что за орехи?
— Арахис, свежайший, прямая поставка из Уханя!
— Ясно. Аллергия на арахис у нашей снага. Знаешь, как ее зовут, где она живет?
— Сказала, сегодня только на Кочку прибыла. Вон и сумка ее. Имя не назавала, только соль требовала, вот ее и прозвали Соль. Кто же в лапшичной соль просит, когда соевый соус на столе… Чудные эти материкане. Так что мне с этой Солью делать теперь? В больницу не примут без сытыраховки…
— Не надо в больницу. Раз выжила, то быстро в себя придет. Отлежится у меня.
В беседу вступает новый мужской голос — мягкий, но раздраженный:
— Ты хотела сказать — у меня, ага, Токс? Не припомню, чтобы мы с тобой договорились превратить мою мастерскую в ночлежку.
Этот парень говорит по-русски чисто, безо всякого акцента.
— У меня красная полоса в последней четверти, Ленни, — голос женщины становится ниже и печальнее. — Сейчас выросла на десятую долю, но ведь и завтра будет день… А помощь больному — доброе дело.
— Да-да, осень, осень доборое дело! — от волнения азиатский акцент мужика усиливается. — Во имя Эру Илюватара, за все хорошее и против всего плохого. А я госпоже Токес долг спишу. И целую неделю — лучшая еда и выпивка за мой счет! Всем троим, материканку эту тоже приводите — пускай все видят, что она жива-здорова, что мастер Чжан никого не травит! Давайте же посыпешим сделать доброе дело, пока рыбаки с промысла не начали возавращаться!
Дышать уже получается почти без боли, хотя легкие все еще надрывно хрипят. Но появляется новая проблема — рвота без объявления войны подступает к горлу. Немыслимым усилием поднимаюсь на локтях… глаза тут же застилает пестрым маревом.