Так, а что это за электромобиль припарковался у входа?
Выхожу на крыльцо. У машины стоит Алик и машет рукой:
— Солечка, приветик. Слышь, я тут комнату свою разбирал, так куча барахла высвободилась. Кровать вон, зеркало, пара стульев, стол… Все, конечно, видавшее виды, но я подумал — вдруг вам пригодится?
— Ты даже не представляешь себе, как нам все пригодится! Кровати просто в труху разлетаются, когда малышня на них скачет. Бешеные козы какие-то, а не дети… Так, сейчас завхоза позову, чтобы приняла… А, нет, она же на стройрынок уехала. Давай с тобой внутрь перетаскаем это все.
Однако, Алик основательно решил разбарахлиться — пожертвовал даже матрас, тот самый, на котором у нас немало было всего интересного. Нет, так-то простыня поверх него имелась, но она быстро сбивалась в бесформенный комок, так что мне хорошо памятен этот рисунок…
Догадываюсь наконец спросить:
— А с какой радости ты вдруг от всего избавляешься?
— Так я же уезжаю, Солечка. Завтра отчаливаю, на «Менделееве». Ты, как водится, забыла, а я говорил же тебе — в Московский государев политех поступил заочно.
— Нет-нет, я помню, конечно! Ну здорово же, удачи тебе…
Оба не знаем, куда смотреть и девать руки. Вроде бы надо сказать что-то, подобающее моменту…
— Аль, мне правда жаль, что у нас с тобой так получилось… В смысле, ну, не особо-то получилось.
— Ладно тебе! Сам вел себя как последний дурак.
— Да все мы дураки, — подмигиваю. — Это и делает нашу жизнь интересной!
— Но ведь было же и… ну, славно было.
— Не то слово!
— А что не сложилось… Понимаешь, мне же все равно в Москву надо. Хотя если бы… ну, если бы у нас с тобой все пошло на лад, я мог и в Южно-Сахалинске учиться. Но это… не тот уровень. Так что, может, ты только не обижайся, оно и к лучшему.
— Да на что тут обижаться? Конечно, к лучшему. Рада за тебя, Аль, правда… Ты пиши мне, как доберешься!
— Обязательно! И ты тоже не забывай писать.
Снова неловко молчим. Оба прекрасно понимаем, что это вранье — никто никому писать не будет. Ну, не срослось у нас, не сошлись темпераментами… хотя все равно неплохо было. Теперь каждый сможет оттолкнуться от этой неудачи и скоро встретит того, с кем окажется счастливее, и эти отношения будет больше ценить, чтобы не повторить ошибок. Надеюсь, так.
Вспоминаю:
— А я ведь так и не вернула тебе должок…
Алик улыбается:
— Вернешь так: будь счастлива, красуха.
— И ты не печалься, Аладдин.
Коротко обнимаемся, и Алик уходит. Собралась было проводить его долгим печальным взглядом, но из холла доносится грохот — милые детки опять раздербанили какую-то мебель…