Странно, я не боялся смерти. Наверное, я какой-то неправильный слабак. Или смерть просто вошла в привычку?
Тома медленно перевела взгляд в сторону Кукловода. Я понял ее. И чуть заметно покачал головой.
Слишком рано совершать самоубийство. Да, можно выстрелить в него. Только смерть Кукловода ничего не даст. Да и вон тот малый с пистолетом наверняка обладает достаточной реакцией, чтобы пресечь любые неожиданности.
— А у меня есть последнее слово? — с отчаянной наглостью поинтересовался я.
Кукловод поглядел на меня и вдруг расхохотался. Как замечательно иметь дело с безумцем: всегда есть возможность маневра.
— Ну-ка, ну-ка! — произнес он. — Даже интересно: что может сказать на прощанье ненужная деталь?
— Да я, собственно, даже не сказать… — сунул руку в карман, и тут же с десяток стволов впились в меня своими черными зрачками. — Что тут скажешь после такой пламенной речи? Я хочу сделать прощальный подарок. Это конечно, не так экзотично, как «ступор». Так, примитивная технология. Простая атомная бомба.
И продемонстрировал на вытянутой ладони металлический цилиндрик, на котором теперь мигал красный светодиод, и тусклое табло высвечивало равнодушные цифры:
9.58…
9.57…
9.56…
Наверное, меня бы все-таки убили. Но я уже привык к тому, что жизнь — сложная и неожиданная штука — пусть это даже «штука» с маленькой буквы. За окнами яростно, с присвистом зарычало — и высокие стекла принялись шумно разлетаться, в то время, как со стен весело брызнули куски штукатурки.
Секундой позже я уже лежал на полу, сбитый с ног Томой. Мигом позже — уже затерялся в клубах пыли дыма, отчаянно стремясь к выходу. Тома вытолкала меня из зала, откуда слышались крики и лихорадочная стрельба.
Все-таки, майор молодец! И его летчики молодцы. Елки-палки, да у меня целый список тех, кому я обязан жизнью!
Тома тащила меня через коридор, как кошка тащит слепого котенка. Мимоходом, безо всяких видимых эмоций, пристрелила двоих мчавшихся навстречу Носителей, тут же отправила несколько пуль назад, в клубы дымы.
Мы буквально вывалились на улицу, скатились по ступенькам невысокого крыльца. И тут же увидели жуткую картину: откуда-то с крыши протянулась длинная белая полоса — и тут же наткнулась на тяжело разворачивающийся вертолет. Вспышка, удар — лопасти скомкало, куски разлетелись в стороны и машина, так и не выйдя из разворота, рухнула за соседним корпусом.
Бахнуло. В небо ударила струя жирного дыма.
Уже на бегу увидели, как еще две черты ушли в сторону выезда. Снова взрыв и клубы дыма, ползущего в небо.
Не знаю, как далеко удалось бы убежать: со стороны здания по нам уже открыли огонь, и Тома даже не пыталась на него отвечать. Но рядом раздался знакомый рык: БТР с грязной, перекошенной мордой затормозил, прикрыв нас и приглашая в свое железное чрево. Я направил Тому в нижний люк, запрыгнул следом. БТР был набит людьми, как консервная банка. Хотя вместить всех он не смог бы при всем желании.