— Что же, и тогда уже Контур был? — удивился я.
— А как же! Называлось все правда иначе… Вот не скажу тебе точно, как… Это архивариус знает…
— Обалдеть… — признал я.
Древний кирпичный туннель перешел в крутую винтовую лестницу. Спускаться по ней было ужасно неудобно. Просто непонятно, почему бы не сделать простой прямой спуск?
Снова дверь — на этот раз массивная, выпуклая, с мощными рычагами-задвижками по краям, как в бомбоубежище…
— Какие интересные двери при Иване Грозном делали, — буркнул я.
Дверь бесшумно ушла вперед, и луч фонарика потонул во тьме. Ощутимо потянуло сквозняком. Я сделал пару шагов, глянул под ноги. И почти не удивился.
Рельсы.
— Это что же, метро? — спросил я.
— Да, как тебе сказать… — аккуратно прикрывая дверь, сказал завхоз. — Ну, не то что бы совсем метро. Так, остатки…
Меня вдруг прошибло потом. В голове зазвенело, возникло чувство нереальности происходящего.
— Что значит — «остатки»? Это, вроде, как с подземными ходами?..
— Ну, да, — пожал плечами завхоз. — У нас и в Госплане свои маленькие люди были, со своими маленькими циферками. Советский Союз — очень большая страна была, а вот экономика — крайне неэффективная, сам знаешь. Ну, подумаешь — прорыли несколько лишних километров, да и замуровали, чтобы начальство о промашке не пронюхало…
— А что у вас…
— У нас.
— … у нас еще из этих, из остатков есть?
Матвеич внимательно посмотрел на меня, в своей обычной манере, поверх очков.
— Много будешь знать — скоро состаришься. Неужели ты не понимаешь — сила Клана не в «остатках роскоши», не в этих подземельях, и даже не в Контуре!
— В чем же тогда?
— Наша сила — в слабости. Понимаешь, о чем я говорю?
— Не очень. Я слабак — это неприятно, но это я понимаю. Сильным я могу быть только по отношению к другим слабакам. И сколько бы вы не доказывали обратное…
— Все верно. Я тоже слабак. Только, в отличие от тебя, не считаю свою слабость пороком. Я слаб — зато незаметен. Ко мне не проявляют интереса сильные мира сего. И моими тайнами тоже никто не интересуется — что может скрывать этот жалкий человечек?
— А ему есть, что скрывать?
Матвеич спрыгнул на рельсы, и луч его фонаря выхватил из мрака противоположную стену с какими-то бледными трафаретными надписями. Завхоз зашагал куда-то вправо, и теперь мне было видно только хаотичное мельтешение света.
— Конечно, — сказал Матвеич. — Природа не терпит пустоты. И раз есть слабаки — значит, у них есть свои секреты. Мы просто созданы, чтобы прятать наши маленькие тайны…
Громко щелкнуло, и в глаза ударил резкий, слепящий свет. Следом тихонько и тонко завыло — характерный трансформаторный гул.