Штабс-ротмистр Романов
Глава 1
Игорь Градов
ШТАБС-РОТМИСТР РОМАНОВ
Часть первая
«Эх, Сибирь, страна родная, за тебя мы постоим…»
Глава первая
Дмитрий стоял у открытого окна пульмановского вагона и курил. Затягивался с наслаждением — как долго он не видел хороших папирос! Когда служил у полковника Вакулевского, дымил в основном дешевой «Ниной» (более дорогих — не достать), потом, в плену у японцев, приходилось пользоваться их слабыми, вонючими сигаретами «Токио» и «Рассвет над Фудзи» (иных просто не имелось), и вот теперь он, наконец, затягивается настоящей «Северной Пальмирой» — лучшими российскими папиросами. Их в России с удовольствием курили все — от солдата (если есть возможность купить — дороговаты все-таки) и до генералов.
Курил и иногда тихо, вполголоса затягивал ставший опять весьма популярным «Марш сибирских стрелков» на слова писателя Владимира Гиляровского: «Из тайги, тайги дремучей, от Амура от реки, молчаливой, тёмной тучей шли на бой сибиряки. Нас сурово воспитала молчаливая тайга, бури грозного Байкала и сибирские снега…» В той, другой своей действительности он знал эту песню под иным названием — «Марш приамурских партизан», и начиналась она так: «По долинам и по взгорьям шла дивизия вперед, чтобы с боем взять Приморье, белой армии оплот», а заканчивалась: «Разгромили атаманов, разогнали воевод, и на Тихом океане свой закончили поход».
«Тридцать с лишним лет прошло после создания „Марша сибирских стрелков“, — думал Дмитрий, — тогда было другое время и другая война, а вот, смотри-ка, опять он стал очень популярным. Да, хорошие песни никогда не умирают и никогда не стареют. Времена меняются, слова могут стать другими (хотя и говорят, что из песни слова не выкинешь!), но смысл по-прежнему всем близок и понятен. Вот потому и поют».
Он услышал этот марш (в старом, исконном своем варианте, разумеется) совсем недавно на одной из небольших станций, когда их пассажирский экспресс остановился напротив воинского эшелона. В теплушках сидели солдаты — их везли в сторону границы с Маньчжурией, на новую войну. Обычные русские парни и мужики, самая соль земли, пехота, царица полей. Сидели, тоже курили и ждали, когда эшелон отправят дальше, и пели эту песню, причем так искренне и проникновенно, что брало за душу.
Дима смотрел на них из окна купе-салона и думал, что им очень скоро придется столкнуться с крайне опасным и очень сильным противником, японцами, и наверняка многих из них убьют, ранят или искалечат (бои шли жестокие, жаркие, кровавые)¸ но ни печали, ни уныния на лицах он не увидел. Наоборот, была написана суровая решительность: все были настроены серьезно — надо дать, наконец, этим наглым самураям по голове, чтобы больше не лезли никуда, ни к нам, ни к монголам….