Четвёртый сундук, в котором был маленький кожаный мешочек, в котором лежали яхонты, изумруды и жемчуг. Немного, но на чёрном рынке за них дадут столько, что хватит купить дом в любом южном городе.
— Берём первый и четвёртый, — сказал Белозёров. — Золото и камни. Монеты тяжёлые, звенят, с ними далеко не уедешь. Векселя — мусор.
Демьян кивнул, подошёл к первому сундуку, присел, взялся за ручки и попробовал поднять. Крякнул. Сундук не шевельнулся.
— Тяжёлый, зараза, — пробасил он.
— А ты думал, золото пухом набито? — Белозёров подошёл с другой стороны. — Берись, вместе потащим.
Они подняли сундук вдвоём и еле-еле вынесли по лестнице. Белозёров задыхался, ноги дрожали, руки горели от врезавшихся в ладони кованых ручек. Демьян пёр как вол, только жилы на шее вздулись канатами.
На кухне поставили, отдышались. Белозёров вытер пот со лба рукавом кафтана. Через час он переоденется в тёмный дорожный плащ, а этот кафтан останется здесь, вместе со всем остальным.
Спустились за четвёртым сундуком. Белозёров сам вынес его одной рукой.
Потом закрыл люк, задвинул горшки на место. Кирилл рано или поздно найдёт люк, он дотошный, весь дом обшарит. Пусть ему достанутся монеты в качестве небольшого наследства от отца, который не умел любить, но умел считать.
Они вытащили сундуки во двор. Ночь стояла чёрная, безлунная, моросил мелкий дождь — идеальная погода для побега.
Демьян подогнал старую телегу с латаным тентом. Никто бы не подумал, что в этой развалюхе едет бывший хозяин города. Лошади были крепкие, купленные на базаре, как Белозёров и приказал.
Они погрузили сундуки, закидали сверху рогожей и мешками с соломой. Белозёров проверил — снаружи телега выглядела как обычный крестьянский воз, каких десятки скрипят по дорогам.
Он вернулся в дом в последний раз. Переоделся в тёмный дорожный плащ из грубого сукна, натянул простые сапоги, спрятал под полу кинжал. Посмотрел на себя в зеркало. На него глядел усталый человек в мятом плаще, с мешками под глазами и трёхдневной щетиной. Просто купец-неудачник, каких полно на любой дороге.
Хорошо. Так и надо.
Белозёров вышел, тихо прикрыл за собой дверь и забрался в телегу. Демьян уже сидел на козлах, натянув капюшон по самые брови.
— Едем, — сказал Белозёров. — К Северным воротам.
Демьян тронул вожжи, и телега заскрипела по мокрой мостовой.
Телега скрипела по тёмным улицам. Белозёров сидел в её чреве, среди рогожи и соломы, прижавшись спиной к сундуку с золотом, и смотрел в щель между пологом и бортом.
Вольный город спал.
Редкие фонари горели у богатых домов, бросая жёлтые пятна на мокрую мостовую. Дождь не прекращался. Где-то лаяла собака и скрипела ставня.