Демьян вышел. Белозёров остался один.
Он подошёл к столу, задул свечу и сел в темноте. Снаружи моросил дождь, постукивая по оконному стеклу.
Завтра ночью он уедет из этого проклятого города. Оставит его Веверину, Совету, Князю — пусть грызутся между собой. Пусть рыжий мальчишка строит свои лечебницы и кормит своих сирот, Всеволод беснуется, а Вершинин интригует.
А Еремей Захарович Белозёров будет далеко. С золотом, с новым именем, в тёплом доме, где никто не знает, кем он был.
Он закрыл глаза и попытался представить это — тёплый дом, тишину, покой. Получалось плохо. Вместо покоя в голове стоял голос Веверина: «Мне ты не нужен, Еремей».
Белозёров стиснул зубы.
— Взаимно, щенок, — прошептал он в темноту. — Взаимно.
Весь следующий день Белозёров прожил как обычно. Принимал просителей, подписывал бумаги, обедал с женой, даже пошутил за столом — что-то про погоду и распутицу. Елена улыбнулась, Митька засмеялся. Кирилл посмотрел на отца внимательно, будто почуял что-то, но промолчал. Умный мальчик.
Белозёров улыбался и шутил, а в голове тикал счётчик. Каждый час приближал его к ночи, и с каждым часом внутри нарастало странное, незнакомое чувство — какая-то звенящая пустота, как в доме, из которого вынесли всю мебель.
К вечеру он отпустил Елену спать, сославшись на дела, поцеловал её в лоб — впервые за долгое время — и поднялся к себе в кабинет. Елена посмотрела на него с удивлением, но ничего не сказала.
Демьян доложился коротко: лошади куплены на базаре, телега готова, стража отпущена до утра. Во дворе пусто.
— Хорошо, — сказал Белозёров. — Спускаемся.
Они прошли через кухню, мимо остывшей печи и пустых котлов. За кухней была кладовая, а в кладовой, под полкой с горшками, находился люк. Белозёров сам строил этот дом и сам проектировал тайник.
Он отодвинул горшки, откинул крышку люка и полез вниз по узкой кирпичной лестнице. Демьян — следом, с фонарём в руке.
Подвал был маленький — шагов шесть в длину, четыре в ширину и четыре сундука, стоящих в ряд вдоль дальней стены.
Белозёров остановился перед ними и несколько секунд просто стоял, глядя на крышки.
Он открыл первый сундук. Фонарь Демьяна высветил тусклый жёлтый блеск — золотые слитки, уложенные ровными рядами, как кирпичи в стене.
Второй сундук — чеканные монеты. Золотые и серебряные, вперемешку.Белозёров запустил руку, и монеты просыпались между пальцами со знакомым, сладким звоном.
Третий сундук — векселя и долговые расписки. Десятки свёрнутых пергаментов, каждый из которых стоил целое состояние. Долги купцов, бояр, чиновников. Белозёров перебрал их быстро, отложил те, которые можно было обналичить за пределами Вольного города, остальные бросил обратно. Бесполезная бумага. Кто станет платить по долгам беглого посадника?