— У тебя есть ещё идеи, верно? — спросил он.
Зал притих. Вершинин повернул голову. Голицын замер с кубком у рта. Мстислав чуть подался вперёд.
— Идей хватит на империю, Фрол Лукич, — сказал я спокойно и улыбнулся. — Были бы деньги и время.
— Деньги мы найдём, — Демидов произнёс это так, как другие люди говорят «завтра будет четверг». — Меня интересует другое. Ярмарка — это хорошо, но это здесь, на Севере, а у тебя продукты, которых нет больше ни у кого. Сыр, хамон, эта твоя лепёшка, соус. Ты думал о столице?
Елизаров рядом засиял как натёртый золотник.
— Думал, — сказал я. — И не только о столице. Юг, Восток, Приморье. Везде, где есть люди с деньгами и вкусом. Но для этого нужна торговая сеть, которой у меня пока нет.
— Сеть — это моя забота, — сказал Демидов. — Гостиная сотня контролирует три четверти торговых путей. Ты даёшь продукт, я даю дорогу. Обсудим детали после ужина.
Он протянул мне руку и я её пожал. Глава Гостиной сотни, самый богатый человек державы, только что на глазах у всего зала заключил со мной предварительный договор.
Елизаров расплылся в ухмылке и толкнул соседа локтем — «видал?». Вершинин переглянулся с Голицыным — они уже просчитывали, как вписаться в эту сделку. Михаил Игнатьевич кивал, и его усталое лицо светилось тем тихим удовлетворением, которое бывает у людей, когда их долгая работа наконец приносит плоды.
Феофан наблюдал из своего угла с лёгкой улыбкой. Иларион рядом с ним сидел прямо, и постукивал пальцами по столу. Старый волк был доволен.
Мстислав прищурился, и в его глазах я прочитал весёлое уважение человека, который наблюдает, как мальчишка обыгрывает старших в их собственной игре.
Анна рядом с отцом сидела с мрачным лицом.
Южанин Лоренцо рядом с ней крутил головой, пытаясь понять, что произошло, — он был мастером теста, а не политиком, и тектонические сдвиги в торговле Севера были для него тёмным лесом.
В этот момент со своего места поднялся Всеволод.
Он обвёл гостей тяжёлым взглядом, задержавшись на каждом лице. Люди под этим взглядом невольно отводили глаза. Все, кроме Демидова, Феофана и Илариона — эти трое смотрели в ответ, и от этого тройного встречного взгляда воздух между столами загустел до звона.
— Красиво, — сказал Всеволод негромко. Его голос прокатился по залу, как далёкий гром. — Очень красиво. Вкусная еда, ловкие мальчишки, тёплые фонарики. И вот уже Фрол Лукич руку жмёт и империю строить собирается.
Он помолчал, и его улыбка стала шире.
— Рано радуетесь, купцы. Строите империи с человеком, который через неделю станет моей собственностью.