— В том-то и дело, — перебил меня Корсаков. — Выглядела так, словно все в порядке.
— Я тебе не верю! — гневно произнесла Настя. — Такого не бывает.
— Так и я о чем! — Корсаков, казалось, сам не верил в происходящее. — Я отдал ее на особое лечение, обеспечил уход, но она исчезла из того… места, — словно оправдываясь, произнес он. — Мне лишь удалось узнать, что оттуда ее увезли в карете с императорским гербом.
— Все равно не верю, — произнесла Настя и оттолкнув отца шагнула на ступени, спустилась с крыльца.
— Может ты ошибся? — спросил я.
Гневный взгляд и кривая ухмылка была мне ответом. Что ж, с этими семейными проблемами не мне жить. Сумасшедшая она или нет, пусть Корсаков сам разбирается.
Судя по поведению Настиной матери, могу сказать, что-то с ней точно не так. И если честно, я бы не хотел, чтобы они общались. Не нравилось мне, что Император приложил к этому руку. Но кто я такой, чтобы указывать Насте, как ей строить отношения с матерью. Все, что я мог ей сказать по этому поводу, я сказал. Дальше решать только ей.
Я догнал Настю внизу лестницы и взял за руку. Девушка почти не отреагировала на мое появление, но мою руку сжала.
Корсаков так и остался стоять на крыльце, молчаливо глядя на нас сверху.
Пока шел прием, погода испортилась. Поднявшийся ветер трепал пламя факелов на стенах хаотично разбрасывая тени по всей округе. Некоторые факелы прогорели или это их погасил порыв ветра. Специально обученные люди ходили под окнами и восстанавливали освещение. Желто-оранжевое пламя и так давало слишком мало света, так еще и часть погасших светильников скрадывали освещенное пространство.
Я стоял, держал Настю за руку и наблюдал, как разгулявшийся ветер срывает листву с молодых деревьев, словно пылкий любовник, обнажая тонкие гибкие ветви.
Через несколько минут подали наш экипаж. Распорядитель четко следил за выходящими на улицу гостями и вовремя отдавал указания возницам.
Но даже за это время я успел продрогнуть и начал сутулиться, стараясь сжаться в комок. Настя же напротив, стояла выпрямившись во весь рост, расправив плечи, словно и не замечая ветра, треплющего ее одежду. Возможно, так она пыталась показать свою независимость от отца или просто была настолько на взводе, что на погодные явления ей попросту было наплевать.
Я одернул себя и распрямился. Встал чуть боком, закрывая легко одетую девушку от порывов ветра. В конце концов мужик тут я, и это моя обязанность оберегать нежные создания от перипетий жизни.
Усевшись в карету, Настя какое-то время ехала молча, не глядя на меня. Казалось, девушка уставилась в одну точку и не замечает ничего вокруг. Я же не лез к ней, пусть успокоится.