— Евушка, ну прости. Она так хотела досмотреть… А конфеты — это случайно вышло!
— Ага. Случайно. А потом мама у нас злой полицейский, зато папа — добрый! — качаю головой. — Кажется, маме пора действительно стать злым полицейским… только по отношению к папе!
— Ох… — Марк цепляется рукой за стол, облизывает губы, тяжело дыша.
— Так что да, поехали домой, — многозначительно смотрю на него. — Дочь забирать только через три часа. Я тебе кое-что объясню насчет отсроченного удовольствия и важности соблюдения режима!
— А я переживу… объяснения? — муж, как загипнотизированный, двигается следом за мной, выходя из кабинета.
— О да, любимый, — соблазнительно улыбаюсь. — Зато наверняка запомнишь…
Спустя два с половиной часа Марк, лежа навзничь на кровати, только кое-как выговаривает:
— Хорошо… что у нас нормальная… звукоизоляция…
Тихонько смеюсь, устроившись рядом и поглаживая его по груди.
— Пора в садик, — шепчу ему на ухо. — Лежи уж, приходи в себя… сама съезжу.
— Давай Павла отправим? — Марк с трудом поворачивается ко мне, обнимает. — Я у тебя спросить хотел….
— Что?
— Мне вчера нужно было историю просмотров на ноутбуке глянуть, — начинает он, словно извиняясь.
Улыбаюсь, потому что прятать я ничего не собиралась, да мне и нечего.
— И увидел… статьи про вторую беременность по ЭКО, — смотрит на меня вопросительно, и я киваю.
— Да, я смотрела. И что ты хотел спросить? Хочу ли я попробовать еще раз?
— А ты хотела бы? — спрашивает муж тихо.
Первые роды, конечно, стали для нас обоих кошмаром. Как и период восстановления после них. Но спустя несколько лет воспоминания постепенно сгладились.
В конце концов, не зря в какой-то книге я прочитала, что, если бы женщина действительно могла помнить, с какими болями достался ей первый ребенок, она никогда не стала бы рожать второго.
Марк, как я и думала — и говорила ему — стал идеальным отцом. Ну, если не брать в расчет, что он балует дочь без меры. К тому же… его опасения, что он не сможет касаться малыша без последствий — я подозревала, что он куда больше боялся за ребенка, чем за себя самого — в итоге оказались практически беспочвенными. Реакция возникала крайне редко, и совсем незначительная, практически не приносящая ему дискомфорта.
По этому поводу мы сходили к еще нескольким врачам. Офигели от вываленной на нас тонны информации. Выслушали пару десятков объяснений, по каким причинам это может быть именно так — от генетической совместимости и родства до совсем уж жутких аббревиатур и формулировок, в которых мне были понятны одни предлоги. И в конце концов плюнули.