— «Не начинай»? — Ян Циан с прищуром покачал головой, усаживаясь напротив. — Ри-эр, когда ты начинаешь называть себя дочерью рода Ян с тем выражением лица, с которым раньше говорила «ну и что, что я его ударила, он меня первый толкнул», я начинаю волноваться. Ты смеешься, но у тебя под глазами тень, а на руках ссадины. Так вот: или ты говоришь мне все, или я, прости, устраиваю собственный допрос во дворце, начиная с ближайшего к тебе человека.
— И ты думаешь, это сработает? — усмехнулась я, откусывая кусочек персика с тарелки. — У Ишеля иммунитет от князей-братьев, он воспитан в императорском дворце, где его с рождения пытались убить все, у кого были амбиции. Угрожать ему — все равно что читать проповедь тигру. Разве что… если очень красиво.
Ишель хмыкнул, удобно устроившись на подушке с чашкой чая. Камешки и улитки на доске вэйци выглядели почти трогательно в его длинных пальцах.
— Думаю, я бы послушал вашу проповедь, князь Ян, — медленно сказал он. — Но только если в ней будет хоть один полезный слух из столицы.
Брат серьезно посмотрел на него, затем на меня, глубоко вдохнул и заговорил:
— В городе уже начались приготовления к вашему возвращению. Придворная канцелярия получила прошение об ускоренной церемонии, и это всколыхнуло всех. Противников у вас больше, чем союзников. В некоторых покоях шепчутся о «чужой крови», о «порченом наследнике»… — он метнул взгляд на Ишеля, — и о «влиятельной княжне, чье происхождение не столь безупречно, как хотелось бы». Люди Ли Сяня распускают слухи, будто Айри колдунья, будто она принесла несчастье в дом императора и теперь проклятие висит над всеми…
— Достаточно, — перебил Ишель, поставив чашку. Голос его был спокоен, но на лицо упала тень. — Эти слухи — яд. И я знаю, откуда он течет. Пусть пока они шепчутся. Пусть готовятся. Когда мы вернемся в столицу, я не дам им времени раскрыть рты.
— Это ты так говоришь, — фыркнула я, чувствуя, как плечи наливаются тяжестью. — А я потом буду за тебя всем улыбаться и притворяться, что меня не касается, что во мне нет ни капли злости. Хотя я… — Я отложила фрукт и подняла голову. — Хотя я хочу, чтобы они все это запомнили. Всех, кто когда-либо пытался растоптать меня или тебя, мы заставим пожалеть. Гэ-гэ, ты со мной?
— Всегда, — серьезно сказал Ян Циан. — И пусть весь двор боится твоего венчального платья, потому что в подоле его я лично вышью паутину из своих клятв. Они еще узнают, что такое ярость рода Ян.
На миг воцарилась тишина. А потом Ишель тихо произнес:
— По-моему, свадьба будет весьма эффектной.