Когда я спустилась на широкое каменное крыльцо, внутренний двор Холтон-парка уже заполнялся гостями. Пахло горьким торфяным дымом, прелой листвой и — из-под дощатого навеса у каретного сарая — густым, сладким ароматом подогретого вина с корицей и гвоздикой. Двое лакеев в ливреях черпали вино из большого медного котла, над которым поднимался густой пар. Третий слуга с явным трудом закреплял на брусчатке старинный деревянный кронштейн с натянутой веревочной сетью. Мелкие серебряные монеты уже лежали аккуратными столбиками вдоль каменного парапета.
Старинный куриный турнир.
В ноябре загородная Англия не баловала разнообразием развлечений, и хозяйка дома сделала ставку на проверенную забаву. Разумеется, живую птицу заменяла круглая деревянная мишень, в которую нужно было попадать тяжелыми кожаными шарами или бросать кольца на веревках. Эта старомодная, шумная игра отлично подходила, чтобы разрядить вчерашний кошмар, а азарт исключал любые неудобные расспросы.
Спускаясь по каменным ступеням, я заметила Дика, он стоял у дальней стены конюшни, возле коновязи. Рядом с ним замер Норт. Оба моих охранника выглядели мрачнее грозовой тучи. Для людей чья профессия молчать и не выдавать себя ни единым движением, это был скверный знак.
Я плавно изменила направление и пошла через двор, делая вид, будто меня заинтересовала старая каретная телега в углу. Они заметили моё приближение, но не сделали ни шагу навстречу, продолжая стоять в тени навеса. Стало ясно: новости паршивые, и свидетели нашей беседе не нужны.
— Дик.
— Миледи, — он сделал полшага вперед, разворачиваясь плечом так, чтобы его массивная фигура полностью закрыла меня от остального двора. — Вчера вечером я остался в конюшне с местным старшим грумом.
Я ждала, глядя на потемневшие от сырости доски навеса.
— Лошадь, с которой лорд Грэхем свалился… её осматривали, — едва слышно продолжил Дик. — Под самым крылом седла, там, где подкладка прилегает к живой коже, нашли шип. Маленький, с хвойную иглу. Из тонкого железа. При обычном осмотре не заметишь, если специально пальцами под попону не полезешь. При ходьбе он не мешал, но стоило всаднику плотно сесть в седло и пустить коня галопом…
— Хозяин велел конюхам держать язык за зубами, — тихо добавил Норт, не поворачивая головы и контролируя галерею первого этажа. — Но парень этот, признал во мне земляка и выболтал по секрету.
— Лошадь была не Грэхема, — закончил Дик. — Его собственный гнедой захромал накануне вечером. Ему вывели сменную из хэмфризовских денников. Ту, которую приготовили для вас, миледи. Каурую.