Вечером к нам заглянул сам Магнус, конунгов сын. Я помнил, что он несколько раз засыпал во время пира, но потом ему принесли выпить какую-то дрянь, и он явно посвежел.
Ньорд и старуха засуетились, не зная, чем и угощать столь дорогого гостя. А я прямо зауважал парня. Мог бы прислать за мной трэля, но не постыдился и ногами сходить. Мне-то без разницы, а вот старикам — большая честь. Уверен, что соседи локти обгрызут с досады, что не они взяли нас на постой.
Он сел за стол, из вежливости отхлебнул кислого молока, поблагодарил старуху и обратился ко мне:
— Весело вчера было, да?
— Угу, — подтвердил я, не понимая, зачем он пришёл.
— Отец сказал, что помогать нам не станет. Никакого добивания подранков или что-то вроде того.
— Эмм, хорошо, — кивнул я.
— Я-то справлюсь. Я уже участвовал в охоте, знаю их повадки, слабые места. Половину шестой руны набил именно на гармах. А вот как ты справишься… Стейн ведь правильно сказал, от карлов там никакого проку. Обычно победителям-карлам позволяют добить еле живого зверя, чтобы те поднялись на руну.
У меня появились подозрения, что я помнил о вчерашнем пире далеко не всё.
— И что? Я же победитель, значит, и мне должны дать одного.
— Я так отцу и сказал. Но он ответил, что именем Фомрира шутить не стоит. И что обет — это серьёзно. И если отец поможет тебе, то бог-воин может отомстить ему, а месть конунгу — беда для всей страны.
Магнус говорил деловито, по-взрослому. Только я не мог понять, о чём.
— Обет? Какой обет?
— Ты не помнишь? — подскочил мальчишка. — Совсем?
— Помню танцы некрасивых девиц. Помню истории, которые мы рассказывали друг другу. Помню, как договорились насчет турнира с иноземцами. Еще танец с мечами был. А потом мы с Тулле ушли.
— Про охоту разговора не помнишь? А девку, по твоим словам, некрасивую, с которой ты чуть не подрался? И про браслет?
Я еще раз перебрал в памяти события прошлого вечера. Всё казалось очень четким. Я помнил вкус еды, помнил разговоры, лица иноземцев, брякание мечей под удары бодрана. Ни охоты, ни девок, ни драк не всплывало.
Магнус потер вспотевший лоб и пробормотал:
— А я сказал отцу, что ты вовсе не пьяный был. И девка сама виновата.
— Да ты не томи. Толком объясни, что там было-то! — не выдержал я.
Тулле, до того вежливо сидевший в глубине дома, припрыгал на одной ноге, плюхнулся рядом, положил голову на руки и приготовился слушать. На удивленный взгляд Магнуса он ответил:
— Люблю истории про пьяного Кая!
А еще друг называется. Предатель!
Магнус вздохнул, разом допил молоко, скривился. Весьма выдержанный парень. Видать, отец его крепко учит.