Марк подошел вплотную, брезгливо обвел меня взглядом и, сжав губы, посмотрел на мой живот.
― Говори адрес! ― приказал он, и я быстро назвала его.
― Завтра утром я съезжу за ним, а после отвезу тебя в больницу, и ты избавишься от этого, ― все еще глядя на живот, сказал он и осуждающе посмотрел на меня. ― Убирайся в свою комнату, Ева. И советую не выходить оттуда, чтобы не попадаться мне на глаза.
Я сделала так, как он сказал. До вечера сидела в комнате и ломала голову: 11496cb
«Если он знает, что я виделась с Тасей, то почему ничего не сказал? Даже бровью не повел. Неужели сумел бы вести себя настолько спокойно? Наверняка бы нервничал, уехал бы или мы бы уехали вместе. Но точно не сидел бы дома в ожидании, когда сюда нагрянет полиция.
А может, я зря себя накручиваю? Может, он не видел фото, а лишь заглянул в мой телефон, чтобы посмотреть, с кем я переписывалась и созванивалась? Ведь Марк очень устал. Он отмотал больше тысячи километров туда и обратно. Есть ли ему дело до того, как изучать мой телефон, да и вообще, стал ли он тратить время на то, чтобы его разблокировать. Ведь, насколько я знаю, взломать пароль у айфона не так-то быстро».
― Пока ничего не ясно, ― прерывисто вздохнув, шепнула я. ― Где же полиция? Я не понимаю, почему никто не торопится поймать его, и, в конце концов, освободить меня?
Лишь только поздно вечером, когда Марк спал, я осмелилась принять душ и спуститься в кухню, чтобы попить воды. Проходя по холлу, на цыпочках прошагала к двери: заперто на ключ.
И я понятия не имею, где мои ключи. А свои, он, видимо, держит у себя.
Храп Марка разносился по всему дому, и это успокаивало. Понимала: сейчас у меня есть возможность удалить с телефона фото с Тасей.
Взяла его со стола, попила воды и вернулась в свою комнату.
Только забралась на кровать, как вдруг…
Я прислушалась к тишине. Это не было пением птицы. «Курлыканье», которое только что услышала, я не могла спутать ни с чем.
Когда мы с Яриком были детьми, друг точно так же изображал пение соловья. Его посвистывание с переливчатым дрожащим звуком всегда вызывало у меня смех.
На моем окне Марк оставил ручку. Наверное, решив, что если выпрыгну, то наверняка переломаю ноги и руки.
Так и будет ― высота тут приличная, и нет ни одного бордюра, по которому я могла бы беспрепятственно спуститься вниз.
Окно стояло в режиме проветривания, я открыла его, высунулась и снова услышала трель.
В темноте сложно было увидеть что-либо дальше дерева, которое было в двух метрах от дома. Но взгляд зацепился за что-то темное за забором. Фигура шевельнулась, мое сердце застучало как бешеное, ладошки вспотели от страха.