В душу хлынуло отчаянье, по щекам покатились слезы. Я даже не утирала их, мелко задышала и старалась не сойти с ума от мыслей, роящихся в голове.
Шла к выходу, как пьяная, едва переставляя ноги и глотая слезы.
― Ну ты чего? ― улыбнулся Ярик и, выйдя на улицу, закинул руку на мое плечо. ― Слезы радости?
Не знаю, что переклинило в этот момент, но с губ сама собой слетела фраза:
― Кажется, я беременна…
На мой громкий всхлип обернулись люди, Ярик смотрел на меня не моргая, как будто ему только что ударили по затылку. Друг снял кепку, запустил пальцы в волосы, многозначительно помолчал и, шумно выдохнув, прижал меня к себе.
Мы молчали примерно полминуты, его футболка стала мокрой от моих слез, руки сомкнулись на моей талии так крепко, словно отпусти он меня, и я тут же растворюсь в воздухе.
― Даже если это так, то видит бог, что я все равно тебя не оставлю, ― сказал он, и от этих слов у меня подкосились ноги.
И почему-то еще больше захотелось плакать.
Мы несколько минут стояли на улице. Слова Ярика о том, что он, чего бы это ему ни стоило, поддержит меня, подбадривали, но состояние от этого не улучшилось.
Меня жутко тошнит, голова идет кругом, ноги стали ватными, а тело разбивает такой озноб, что стучат зубы.
― Вроде не горячая, ― трогая мой лоб, сказал Ярик. ― Слушай, а может, ты не беременна, а просто отравилась? Мы ж всю дорогу питались в придорожных кафешках. Черт знает, что там за еда.
― При отравлении не бывает задержки, ― судорожно вздохнула я и перевела взгляд на лужу, покрытую крапинками от моросящего дождя.
Глотнула свежего воздуха с запахом мокрого асфальта, вытерла рукавом толстовки мокрое от дождя лицо.
Так бы и не уходила с улицы, если бы не позвонила мама и не попросила нас вернуться в кабинет.
Оказывается, пока нас не было, там развернулся настоящий штаб по поимке Марка Громова ― Андрея Демидова.
Приехал Тимур, видимо, мы не заметили, как он проскочил мимо нас, и еще был отец Таси, которого сразу после совещания ввели в курс дела.
Нас представили друг другу.
Александр оказался весьма доброжелательным мужчиной. Он распорядился, чтобы нам принесли кофе, задал несколько вопросов, касающихся Марка, попросил Ярика показать его фотографии и перекинул их на свой телефон.
Тимур не находил себе места от злости и страха за жену, узнав, что Марк следил за ними даже спустя долгое время.
― И этот сукин сын все это время жил где-то в особняке у озера? ― возмутился он, а затем резко обернулся на нас с Яриком. ― Ребят, а может, к черту полицию? Давайте устроим самосуд! Все считают его мертвым, верно? А два раза не умирают. Так может, выловим его на трассе и прихлопнем по-тихому?