— Я не ишак! Я сын мурзы! — проигравший младший мальчишка взвизгнул по-звериному и выхватил из-за пояса тонкий кинжал.
Занес было руку, чтобы вонзить металлический клык в спину Ермака, но тот не сплоховал. Просто дернул пальцами правой руки, и мальчишка кубарем покатился по траве.
— Я никогда не оставляю спину незащищённой, — хмыкнул Ермак, заправляя тонкие нити обратно в браслет. — И поэтому до сих пор жив. Ещё раз попробуешь — голову оторву. И скажу, что так и было.
Второй тоже рванулся к Ермаку, чтобы защитить брата, но ехидный разбойник дернул на этот раз левой рукой, и старший сын присоединился к младшему.
— И как давно взял их на привязь? — спросил я.
— А сразу, как только подскочил. Вижу по глазам, что доверять такой пацанве нельзя — сам таким волчонком был, — усмехнулся Ермак.
Мальчишки поднялись, отряхивая траву с одежды. Младший всё ещё сверкал глазами, но кинжал уже спрятал — видимо, понял, что против нитей Ермака сталь бессильна. Старший же смотрел на нас с холодной ненавистью, но без глупой бравады. Уже умнее.
— Ладно, — вздохнул я. — Теперь, когда все успокоились, может, объясните, зачем напали? Зачем стремитесь умереть раньше времени?
— Мы не нападали! — буркнул младший. — Мы просто… проверяли.
— Проверяли? — Ермак фыркнул. — На что? На глупость?
— Только воин на равных может разговаривать с воином. Мы — воины! — горделиво сказал старший.
И с таким пафосом это было сказано, что остальные пленники не удержались и расхохотались. Ведари тоже скривили губы в улыбке. Мальчишка оглянулся на хохочущих взрослых, собрался разреветься, но потом вспомнил, что он находится в стане врага. Сдержался.
— Ничего-ничего, пусть вы и сироты, но в люди вас выведем! А чего? Я сам сирота, но вон каким стал — главный помощник Ивана Васильевича! А это вам не хухры-мухры! — со смешком проговорил Ермак Тимофеевич.
Со стороны поместья раздался крик:
— Иван Васильевич! Иван Васильевич! Вас царица вызывает!
Ко мне бежал помощник по хозяйству Семён. Он так активно помогал себе руками, что мобильный телефон едва не вылетал из сжатой ладони.
Я подумал, что лучше выписать из Белоозера тех, кому могу доверять и вытащил-таки Семёна, Михаила Кузьмича, Марфу и Меланью. Они недолго сопротивлялись, а даже были рады вырваться из однообразия служения разным барчукам. И вот теперь мы все вместе занимали пустующее поместье князя Оболенского под Ростовом-на-Дону. К нам примкнули двадцать ведарей и простых солдат. Понемногу поместье обросло известностью и к нему потянулись люди с разных сгоревших или разрушенных областей.