Да, ночка была той еще и даже синхронизацию мы так и не провели… Ладно, вернемся к нашим бараном.
— Ну раз ты сомневаешься в моих подругах, — обратился я к Иваниченко, — то предлагаю тебе взять револьвер и показать нам, как надо стрелять. Тома, поможешь ему дотянуться до пушки?
Да, они уже рассказали мне о той «методе» борьбы с излишней самоуверенностью. Жестоким, но эффективным.
— Конечно, — кивнула фокс и отстегнула револьвер. — Ваня, у тебя десять попыток, за каждый провал получишь по лбу!
В строю захихикали и больше всего веселился ушастик. Выдохнув, он ухмыльнулся:
— Томочка, для твоих ручек эта штука тяжеловата. Дай-ка ее сюда родная…
И подойдя к Томе, он потянулся за ее пушкой. Хвать! — и вывернувшись, она резко оказалась сбоку. Ушастик моргнул, а в следующий миг уже сидел на земле, держась за нос.
— Слишком медленно! — хмыкнула Тома, закручивая пушку. — Юд среагирует куда быстрее. Еще раз!
Вскочив, Иваниченко бросился на Тому, но снова схлопотал удар по лбу. А потом еще и еще один. Бах! — и от одного пинка он покатился по земле. Из носа брызнула кровь.
— Моя школа, — кивнула Сен и посмотрела на меня. — Ваше благородие, а могу ли я?..
— Развлекайся.
Автоматесса подошла к строю и все глаза сошлись на ней.
Тем временем, попытки Иваниченко отобрать пистолет у Томы не утихали, а на его лбу прибавлялось синяков. Поднялась пыль.
— Меня зовут Сен, — автоматесса поклонилась, а затем уперла ладони в бедра. — Очень приятно. Знаете, что это?
И она постучала пальцем по геометрике, горящей у нее в груди.
— Эээ… геометрика, — поднял палец один из нелюдей.
— В точку! Самое ценное, что есть в юде. И с этих пор, вы больше в нее не стреляете.
— Что-о-о-о? — разнесся по строю дружное удивление. — А как же завалить кого-нибудь юдо-медведя, не уничтожив геометрики?
Сен принялась загибать пальцы.
— Есть куча способов — ходовая часть, нервный центр, мозговой и т.д. И с этих пор мы будем учиться с ходу определять то место, куда можно пустить пулю, а не палить по тому месту, где сверкает!
Это мы с ней уже обсудили. Мне тоже не шибко нравилось, что в девяти случаев из десяти геометрика становилась главной мишенью и лопалась как мыльный пузырь.
Да, юд подыхал, и его останки можно было продать ШИИРу, или частнику для переделки в автомат, однако «вишенка» на торте безвозвратно пропадала. В итоге, половина потенциальной стоимости юда улетала в трубу, а это совсем не дело.
Нам с Ермаком накануне пришлось даже немного поспорить. Он считал, что жизни охотников куда важнее, чем сохранность кристалла. Я был с ним согласен, однако и без геометрик мы далеко не убежим.