— Сережа… — раздался голос, а затем дверь дома раскрылась. — Сережа, это ты?
И порог переступила заплаканная девушка. Зашипев, Авраам Емельянович, бросился выгонять ее обратно, но за порогом показалось еще двое карапузов:
— Мама? — и староста с Аки сорвались спасать детей.
— Сережа, пойдем домой? — сказала она и протянула Ходоку руку. — Дети ждут. Пошли!
Ходок встал и одну долгую секунду не сводил со своей бывшей жены холодных глаз. Затем протянул руку и…
Вспыхнуло, и Ходок дернулся. Я попытался вложить в заклятье все, что мог — корка мигом покрыла жуткое существо. Его черные губы раскрылись, и едва он успел исторгнуть из себя хоть звук, как их сковало льдом.
Девушка вскрикнула и с немым стоном бросилась к получившемуся истукану, но я, подхватив дурочку на руки, потащил ее в дом.
— Сережа! Сережа-а-а-а!
Когда я захлопнул дверь, со двора раздался треск и по траве покатились мелкие-мелкие льдинки.
Наш вояж закончился на полигоне — уже в присутствии Ермака, старого охотника с глазами как у кошки, а еще полсотни добровольцев из Таврино, выстроившиеся в несколько рядов.
Вокруг деревья, куча мишеней и пара технических зданий, а еще полоса препятствий, где — прыг, прыг, прыг! — ловко прыгала Аки. Парни не сводили с нее завороженных взглядов.
И пусть на ней нынче не было ее костюмчика из ШИИРа, однако красоту и под балахоном не скроешь. А уж когда она прыгала через бревно…
— Кхем-кхем, — закашлялся Ермак. В зубах охотника дымилась сигарета.
Все тут же повернулись к нему.
— Итак, смирно!
Нестройные ряды затихли и встали навытяжку. Среди них людей только половина, остальные — зубастики, фоксы, ушастики, хрюксы и прочих нелюдской разномастный люд.
Немного, но что поделаешь? Наша затея была рискованной, но если она увенчается успехом, то число народа удвоится, а то и утроится. Дайте только срок.
Оглядев строй новобранцев, Ермак кивнул мне.
— Командуйте, ваше благородие, — и отошел в сторону. — Здесь все, кто изъявил желание попытать счастья в лесу.
Тут уж и я вышел к строю.
— Вольно! Есть тут те, кто на охоте на юдов собаку съел?
Поднялась пара рук. Как ни странно, люди.
— Этих двоих я и без того хотел пристроить к делу, — сказал Ермак. — Толковые. Можно сержантами назначить.
— Хорошо. А кто вообще умеет охотиться на дичь?
Поднялся еще десяток рук, и все нелюди. Негусто. Впрочем, неудивительно. Они прирожденные охотники.
— А кто умеет воевать?
Не поднялась ни одна рука.
— Кто умеет убивать… людей?
И снова ни один не двинулся с места — однако на меня посмотрели как-то странно. Иной реакции я и не ожидал. Однако кроме охотников нам понадобятся и парни, умеющие, если что, и вломить кому-нибудь посерьезней юдов.