В среду было душно и парно, в воздухе висело тягостное предчувствие — явно собиралась гроза. Егор Фомич Пробеляков, кандидат в управляющие, всё же приехал. Бабушка совместила собеседование со вторым завтраком, за столом во вроде как непринуждённой обстановке расспрашивая возможного будущего работника обо всём, что её интересовало.
Меня сперва удивило, что она, такая рьяная поборница традиций и соблюдения сословного статуса, собирается садиться за один стол с простолюдином, но она растолковала мне «большую разницу»: во-первых, слуги рода стоят выше обычных безродных, во-вторых, усадила она его не за «господский стол», а на кухне (что мы и сами тут частенько едим — на нём не написано), а в-третьих, никакой «совместной трапезы» нет и в помине, чашка чая считается за «знак вежливости» и должно, по идее, служить разрешением для приглашённого продолжать есть. А вот как только она отставит чашку в сторону — он, по этикету, обязан тут же отложить приборы и прекратить еду.
Ох уж этот этикет ох уж эти тонкости…
Первым, ожидаемо, возник вопрос про фамилию и степень свободы кандидата.
— Род Беляковых ещё в прошлом веке принял вассалитет и вошёл на правах младшей ветви в род Зайцевых, переселившись куда-то под Смоленск. Наша семья на новом месте была не нужна, и глава тогда ещё самостоятельного рода Беляковых напоследок освободил моего предка от клятвы служения, даровав при этом право на использование полученной фамилии и, соответственно, на покровительство тотема. Уже три поколения мы живём сами по себе, в роду регулярно рождаются одарённые и, надеюсь, в ближайшие годы мы заслужим благосклонность нашего бога и если не в следующем поколении, то через одно кто-то получит нерукотворный перстень.
— Достойная цель.
Минут тридцать бабушка, словно забыв про свой чай, гоняла Егора Фомича по всем аспектам и особенностям промысла. В какой-то момент она, не прерывая разговор, поставила чашку на стол и отодвинула в сторонку — Пробеляков тут же отложил в сторону нож и вилку, заслужив едва заметный одобрительный кивок. Я тоже задал несколько вопросов, отложив остальной разговор на дорогу. Наконец, предварительное решение было принято, и я подвёл итог:
— Пока могу сказать, что вы нас устраиваете. Осталось выяснить, устроят ли вас объём и характер работы. Предлагаю объехать будущее заведование и осмотреть всё на месте.
Строго говоря, согласие было даже не формальностью, а, скорее, проверкой на адекватность — никто, находясь в здравом уме, не согласился бы руководить невесть чем.
В дороге речь ожидаемо зашла про виски. Я ещё раз, уже напрямую, рассказал всё, что знал (неведомо откуда) про этот напиток, вызвав бурную реакцию спутника: