— С кем я разговариваю?
Мой вопрос проигнорировали. Молчал и Василий, нервно подергивая щекой.
— Да, это похоже на правду. Я не верил, а зря — голубоглазый передал карту одному из «кожаных», взял с полки малахитовую пластинку Праотца. Повертел ее в руках. Потом достал лупу, начал что-то разглядывать.
— А я говорил, Артур Николаевич — сосед наклонился к уху мужчины — Он точно Хранитель. Вы посмотрите. Весь дом увешан старыми саблями, пистолями…
Один из «кожаных» щелкнул выключателем света. В свете люстры стала видна моя коллекция, развешенная по стенам. Старые бердыши, казачьи знамена и стяги со скорбным ликом Христа, фитильные ружья… Я собирал все это долгие годы. Что-то мне досталось от отца и деда, что-то подарили станичники.
— Вы Пугачев, Иван Петрович — голубоглазый, наконец, отложил пластину, внимательно посмотрел на меня — Тысяча девятьсот сорок четвертого года рождения. Вам семьдесят пять лет и вы Хранитель
В груди разгорался пожар гнева:
— Что Иуда — я посмотрел в пьяненькие глаза Василия — Продал за тридцать сребреников?
— Вовсе даже не за тридцать. А за сто пятьдесят тысяч — Артур Николаевич поднялся, подошел ближе — И не сребреников, а настоящих российских рублей.
— Что вам нужно? Забирайте, что хотите и убирайтесь!
— Вы знаете, что нам нужно. Покажите могилу — голубоглазый вернулся к шкафу, начал вытаскивать книги. Его подельники опустили пистолеты, стали рассматривать коллекцию
— Чью?
— Емельяна Пугачева
Я ненатурально рассмеялся.
— В Москве совсем историю перестали учить? Тело Пугачева четвертовали и сожгли
— А пепел верные люди собрали и привезли в его родную станицу — заухмылялся Василий — Захоронили под большой, гранитной плитой. Там же и сокровища Емельки спрятаны. Золотая корона с уральскими черными агатами, две бочки со слитками и монетами… А ты — Хранитель сокровищ!
Василий вышел чуть вперед, обличительно ткнул в меня пальцем. Вот дурак! Перекрыл траекторию стрельбы налетчикам.
— Ах ты дрянь продажная! Получай — я со всей силы метнул в соседа кухонный нож, что прятал за спиной. Мужики даже дернуться не успели, как клинок вонзился в горло соседа. Тот схватился за рукоять, захрипел. Голубоглазый бросился к Василию, «кожаные» вытянули руки с пистолетами, одновременно щелкнули предохранителями. Я закрыл глаза. Сейчас они выстрелят и я исполню свой Долг Хранителя. Уйду за край.
— Не стрелять! — Артур Николаевич наклонился над соседом. Я открыл глаза. Василий доходил. Из горла соседа лилась кровь, изо рта почему-то шла красная пена. Устало опустился на стул. В этот бросок я вложил все силы и теперь чувствовал огромное опустошения. Не впервые убивал человека — прошел две войны — но вот так, лицом к лицу, да еще хорошего знакомого…