Было уже обеденное время, да и отметить победу стоило. Карты и документы быстро убрали со столов, сдвинули их. Почиталин принес несколько караваев хлеба, конскую колбасу, всякие соления и глиняные кружки.
— Царь-батюшка — Чика сделал умильные глаза — А может по случаю небывалой виктории мы по чуть-чуть примем? Душа просит!
Зарубин достал из под стола штоф с какой-то прозрачной жидкостью. Полковники и генералы одобрительно заворчали. Я тяжело вздохнул.
— Князь, вера то дозволяет хмельное тебе? — я посмотрел сначала на Уразова, а потом на Салавата
— Э… Наша вера добра воинам в походе. От сего харама любой кади или мулла очистит легко.
Я пожал плечами. Странный подход к исламу, но кто я такой, чтобы решать, как людям верить?
— Разливай! — решился я — Но только понемногу, буйства хмельного не потерплю!
Первый тост, разумеется, подняли за истинного российского императора — Петра Федоровича Романова. Выпили. Водка оказалась обычным самогоном, правда весьма чистым и мягким. Закусили колбасой с хлебом, обсудили перипетии боя. Все хвалили Овчинникова, а также Чумакова.
— Да уж… дали мы огня каровским — Федя с первой кружки тут же раскраснелся, заулыбался — Я своих каждый божий день экзисцирую, гоняю как сидоровых коз.
Выпили по второй. Уже за славную победу.
Разговор перешел на уразовских людей. Я велел привести всех к штабу на присягу. Всю сборную солянку из татар, калмыков и мещеряков, численностью около тысячи человек, определили в третий полк, который назвали без затей — казанским.
У полковников с генералами загорелись глаза. И я уже догадывался почему.
— Надо Казань брать! — первым решился Мясников
— И Симбирск с Самарой — тут же влез Чика — Я поспрашивал этого енерала Феймана. Представляешь, царь-батюшка, он как написал письмецо отказное, подумал-подумал и попросил у меня пистолет стрельнуться. Дескать, не может с таким позором. А я ему грех смертный, в ад сразу пойдешь. Ну он совсем закручинился…
— Ты о деле говори — оборвал я рисующегося Зарубина
— Ентот Кар велел своим начальным людям забрать гарнизоны ото всюду! Пусты крепостицы да фельдшанцы. Дай бог рота инвалидов. А то и вовсе капральство-другое…
На меня смотрели внимательные и совсем не пьяные глаза моих военачальников. Даже из соседней комнаты выглянул Почиталин с младшими твороговыми. И тут «Акела» не должен промахнуться. Замахиваться на Казань сразу или подождать вестей от Хлопуши? Если город и вправду пуст, то…
Я попросил у Ивана карту, начал ее разглядывать.
— Вот что Тимофей Иванович — решился я — Ты бери 1-й оренбургский полк, десять пушек и с князем Уразовым двигайся на Бузулук. И далее на Самару. Иди тишком, рассылай дальние дозоры.