Я окинул папу критическим взглядом — обязательно куплю ему что-то, когда выберемся! Вслух уточнил:
— Ты ведь сам говорил — там, где растёт обычная трава, легко отследить аномалии.
— Правильно.
— Трава — она живая. А всё живое реагируетна изменения…
— Значит, можно смело идти вперёд?
Уф-ф… Какой-то он нынче особенно въедливый и дотошный — будто у себя в институте. Помню, просиживал там целыми днями — то расчёты, то запуск установки, а денег едва хватало на еду и коммуналку. Мама часто его упрекала…
Институт давно закрыт — а кому это надо, если даже копеечную зарплату месяцами не платили? И мамы уже нет с нами…
Но думаю, она бы тоже сейчас сказала: «Брось хмуриться, Антон!»
Я решительно тряхнул головой:
— Конечно, можно!
И показывая пример, сделал шаг, путаясь в крепких стеблях. Дальше не сдвинулся, потому что отец крепко ухватил меня за плечо:
— Глеб… — вздохнул он, — Тебе ещё рановато идти первым.
— Это почему? — обиделся я.
— Посмотри туда!
— Ну…
И что особенного? Подумаешь, ярко-зеленое пятно на полпути, между нами и крайним гаражом. Сейчас сентябрь, а трава там — удивительно молодая, сочная, будто только что взошла…
Ого… Лёгкий ветерок тронул стебли — вокруг. Но в самом пятне — ничто не шелохнулось. Тонкие травинки торчали, как проволока.
Отец наклонился, поднял камешек, бросил в сторону зелёной прогалины. И жесткие стебли сомкнулись — будто проглотили камешек. А спустя мгновенье распрямились, недовольно подрагивая: точь-в-точь — жадные зелёные щупальца.
Я зябко дернул плечами — словно ощутил, как эти тонкие стебельки протыкают мою куртку, вонзаются в тело…
— Кроме аномалий, есть ещё и мутанты, — сухо озвучил отец, — Ты всегда должен об этом помнить, Глеб.
Он отвернулся, только я успел заметить, как резко пролегли морщины у его глаз. Те самые, что появились около года назад.
Когда не стало мамы…
Мутанты. Целая стая псевдоволков ворвалась в Колядинск средь бела дня. Всё произошло так быстро…
— Прости, — выдавил я, будто чувствуя вину за то что, что случилось год назад.
— Идём, — тихо сказал отец.
Мы аккуратно обогнули участок измененной травы. Прошли десяток шагов по разбитому асфальту и оказались у входа в гаражный кооператив.
Странно. Прошлый раз решётчатые ворота ещё были на месте и казались совсем целыми. А теперь, месяц спустя, неузнаваемые, проржавелые почти в труху, они валялись на земле.
Отец оцепенел, всматриваясь в колыхание огромных репейников по ту сторону. Во внутреннем дворе не растёт ничего иного. Только эти разлапистые, пыльные джунгли почти в мой рост.