Николай намекнул Императору Мэйдзи, что достойно отдарится через три с половиной года, когда займёт престол. Пусть запомнит, а через три с половиной года удивится. Быть ему Светлейшим Князем Либавы. И там пусть будет свободная экономическая зона. Флот на Балтике Российской Империи не нужен, ей нужен Северный флот, «самый флот». Мурманск, Киркенес, Петсамо, Шпицберген. Балтику отлично защитят береговые укрепления и минные поля, даже если сумрачные тевтоны не вступят в наш союз, а они вступят. Обязательно вступят.
В прошлый раз, Николай считал Вильгельма сумасшедшим и просчитался. Кузен экстравагантен, этого не отнять, но он точно не сумасшедший. Просчитался, не дали ему британцы времени до 1918 года, но кто тогда не просчитался, кроме американских (еврейских) банкиров?
— Не орите, как смерд, Ваше Величество, стыдно-с, право…
— Что-ооо?
Замахнулся «русский медведь» на полный рубль, как пьяный купчик. Короткий в солнечное сплетение правой, чтобы сбить дыхание, и такой-же левой в печень, для фиксации.
— Не ори, говорю. Я не глухой. Даже если я теперь не твой наследник, то всё равно — я князь Курильский.
Визит в Японию завершился всенародным праздником. Теперь двадцати трёхлетие (и последующие «летия») Николая Романова будут в Японии выходным днём. Мелочь, а приятно.
— И руками не маши, как колхозник. Я считал тебя намного умнее, отец. Срамота!
Николай достал из-за голенища сапога плоскую серебренную фляжку и разлил грамм по пятьдесят.
— Я — японский князь. Ведите себя соответственно этикету, Ваше Императорское Величество. Казнить меня вы в праве, но оскорбления действием я не потерплю.
— Оххх, — выдохнул «Миротворец», — это тебя в Японии научили? И кто такой колхозник?
— Ваше здоровье, Государь, — уклонился от ответа Николай, замахивая полтинничек «шустовского», — всю программу визита я выполнил. Вассалитет Курильского княжества, в моём лице, ничем Российскую Империю не обязывает. Такой бы я никогда не принял, отец.
— Как ты меня, Ники… Как конь копытом…
— Извините, Государь. Но кулак у вас как молот, я побоялся не выжить после такого удара.
Александр Третий, как раз проглатывающий свой полтинничек, закашлялся, подавившись смехом. Пришлось стучать ему по спине. На шум сбежалась целая толпа, во главе с маман.
— Вон! — медведем взревел едва прокашлявшийся Александр Третий, со слезами от смеха в глазах, толпа исполнила приказ мгновенно, — а я ведь тебя хлюпиком считал.
— И правильно считали, Государь. Подковы я ломать не могу.
— Красава! А как ты меня вырубил?