— Пойдёмте, Степан Григорич, — сказал наконец Волков, — Дела ждут. О, а вот и к нам.
Навстречу посетителям шёл высокий, крепкий Тихон.
— Благословите, отче, — сказал Волков, подходя под благословение.
— Бог благословит, — ответил священник и перекрестил Волкова, а потом и Молотова, — Добро пожаловать на нашу грешную землю.
— Спасибо, отче, что пришли, — сказал Волков.
— Не мог пропустить. Русские люди на Сицилии — редкость. А тут сразу столько, — батюшка улыбнулся, — Чай будете? У меня за часовней маленький закуток есть, в тесноте да не в обиде.
— Будем, отче, с удовольствием, — ответил Молотов.
Они прошли в крохотную дощатую пристройку, незаметную с дороги. От ветров её укрывал большой валун на краю обрыва. Тихон достал из шкафчика небольшой свёрток, развернул — там были сухари, кусочек сала. Маленький самоварчик гордо занял своё место на столике, за которым с трудом устроились четверо мужчин.
— У нас тут, конечно, не Россия, — проговорил, улыбаясь, батюшка, разжигая угли, — Но чем Бог послал. Мне Данил Николаевич из Мессины чай выписал. Хороший.
Староста гордо кивнул, выставляя кружки.
Пока Тихон возился с самоваром, Волков обратился к старосте:
— Данил Николаевич, — сказал он тихо, — Нам нужно связаться с доном Де Лукой. Есть у вас кто-то, кто быстро мог бы доставить весточку и не вызвать подозрение?
Вольный почесал затылок:
— Есть такой. Микель. Мальчишка смышлёный, ноги быстрые. Мать у него из Маринео, как раз из владений Де Луки. Отец русский. У Микеля в Маринео остались родственники. К вечеру уже будет там. А что писать-то будем?
Человек-оркестр задумался. Он вытащил из кармана потрёпанный блокнот и стёртый карандаш, а затем вывел на листе: «Привет от старого друга из России. Ждём встречи» .
Шулер быстро вырвал листок, сложил вчетверо и запечатал его небольшим кусочком сургуча, вдавив его собственной же пуговицей. На сургуче осталась отметина «В», окружённая листьями. Молотов при этом лишь удивлённо поднял бровь. Волков отдал старосте «письмо»
— Передайте Микелю, чтобы помалкивал и сделал всё как можно быстрее, — сказал Волков, передавая записку Вольному.
— Понял, — Данил Николаевич степенно кивнул и спрятал письмо за пазуху.
— А по-русски это Микеля как кличут? — поинтересовался Казак.
— Мишка… — усмехнулся староста, — Но живёт его семья в доме на сицилийской стороне. Так что чаще зовут так.
Батюшка Тихон разлил чай в гранёные стаканы. Чай был тёмным, крепким, с лёгкой горчинкой.
— За ваше здоровье, — сказал батюшка.
Волков и Молотов молча подняли стаканы. Горьковатая душистая теплота разлилась по телу после первых глотков.