— Да было бы за что. Ладно, мы уже пришли, давайте-ка вас всех накормят, а я пока распоряжусь насчёт жилья. Есть старое подворье выше по скале. Дороги там, правда, не имеется, только широкая тропа, по ней где-то версту надо идти, но зато никого вокруг нет. Там жила большая семья, но полгода назад все уехали в Неаполь в поисках лучшей жизни. Мне кажется, для вас будет самое то, чтобы не мозолить глаза зевакам. А по тропе через перевал от подворья можно выйти к дороге.
— К железной?
— И к ней тоже. Тропа пересекает пути и дальше уже соединяется с хорошей дорогой в сторону владений дона Де Луки. Вы по ней сюда впервые приезжали, когда привезли хоронить своего бойца.
— Нам бы его «навестить», — буркнул Казак.
— Навестите, конечно. Я батюшку Тихона предупрежу, что к нему гости будут. И пошлю Савву, чтобы он воды в вашем доме нагрел в бочках. Помыться с дороги.
Староста кивнул на пацанёнка, который вольготно устроился на низкой крыше сарая и с любопытством рассматривал спутников. Полученную от Волкова монету он уже куда-то спрятал.
— Ушлый малец, — усмехнулся Молотов.
— Спасу на него нет. Третьего дня хворостиной его отходил от всей души. Но головастый и ловкий, этого не отнять.
После плотного обеда Волков с Молотовым отправили своих людей располагаться на новом месте, а сами направились к небольшой часовенке, возвышающейся над морем. Вольный чуть задержался по пути, раздавая какие-то указания селянам.
Небольшое здание из серого камня с колокольней будто маяк гордо высилось на крутом уступе. По правую сторону от тропинки, ведущей к нему, тянулось русское кладбище.
Мужчины вышли на небольшой пригорок, где среди сухой травы стояла большая старая, искривлённая олива. Её ствол был расщеплён молнией, но дерево всё ещё жило, выпуская молодые побеги. В их тени виднелся небольшой холмик, обложенный камнями. В изголовье стоял простой деревянный крест, на котором было вырезано:
«Здесь покоится русский воин Александр Никитич Кривцов. 20 декабря 1895 – 1 марта 1920 от Р.Х.»
Волков и Молотов сняли шляпы. Перекрестились. Волков достал из кармана флягу, открутил крышку и вылил немного виски на землю.
— Помяни, Господи, душу усопшего раба Твоего Александра, — произнёс он негромко.
Степан высыпал щепотку табака.
— Хороший был боец, — сказал он, — Смелый. Если бы не он, то тогда на перевале люди дона Альберти положили бы ещё больше наших.
— Вечная память, — добавил Илья Дмитриевич.
Оба замолчали. Ветер шевелил траву, и где-то далеко внизу слышался свист тяжело идущего поезда, подбирающегося к станции Сан-Никола-Томара. По тропинке вслед за гостями не спеша поднимался Вольный.