Лес расступился в разные стороны, и «Додж» бодрее покатил вниз со склона. Под нами простиралась долина, посреди которой у гор лежало Аунего.
— Что они ещё сказали, Илья Митрич?
— Передали, чтобы за нашими парнями явился тот, кто их послал. То есть вы. Поэтому я и просил вас приехать лично.
— А завод нашли?
— Нашли, — коротко кивнул Волков.
— И что с ним?
— Его думают перестроить как дома для молитвы.
— Алкогольный завод? Погодите, они же здесь поборники трезвости! — я совсем перестал понимать логику местных.
— Они считают, что так они смогут «очистить» это место от греховных помыслов, — ответил Илья Митрич.
Бред какой-то!
Мы приблизились к первым домам в селении. Тут же внезапно началась вполне себе отличная дорога. Снег был счищен к её краям. Каждый домик вокруг сиял огоньками к Рождеству и выглядел, словно избушка из сказки. Забытая и унылая, запорошённая дорога привела нас к какой-то деревне Санта-Клауса, а не к Аунего. Я ожидал увидеть после рассказов Волкова что угодно, но только не это благолепие.
По улицам, несмотря на поздний час, бегали дети и играли в снежки. Но у каждого третьего мужчины за спиною висело на ремне ружьё.
— Здесь у них почти все со стволами ходят, — добавил Волков, — И днём, и ночью. Заметили, наверно, Лексей Иваныч, как тут всё красиво и ухоженно? Я и сам поначалу подумал, что где-то поворотом ошибся. А тут внезапно «рай» посреди гор и лесов. Мне кажется, они специально табличку ту потрёпанную не меняют.
Около одного из домов я увидел опять рекламный плакат. Только в этот раз на нём была совсем другая надпись:
«Билл Хотфилд ведёт нас к процветанию, а Пророк к искуплению»
Я смотрю, они тут даже особо не шифруются.
— У них здесь что-то вроде круговой поруки. Побудете минут десять и поймёте. С чужими не разговаривать, иноверцев вообще на дух не переносят.
Я вдруг понял, что меня поразило на улицах американского поселения. И я спросил вслух:
— Тут нет ни одного афроамериканца?
— В точку, Лексей Иваныч! Ни негров, ни китайцев, никого! — усмехнулся Волков.
В душу закрались нехорошие подозрения. Мне начинало казаться, что за ширмой этой красоты прячется что-то мерзкое и извращённое.
— Приехали!
«Додж» развернулся на площади и остановился за углом большого бара. Точнее, на нём было написано: «Кухня Хотфилда». Похоже, этот Хотфилд вообще тут всё скупил. Или открыл…
Мы вылезли наружу, и я постучал по борту. Наружу выбрались ещё четыре человека под предводительством Синицына.
— Георгий Александрович, я попрошу вас молчать. И остальных тоже, — проговорил Волков.
— Почему это? — нахмурился Капитан.