Потом сказали, что не выдержали они удара артиллерии и танков потому, что итальянские, а не потому, что опять мёрзли бедные. Опять европейцы не приготовились к зимней войне. Бумаги Гардарики уверенно поползли вверх.
Шульце снова выступил — приказал окружённым войскам не сдаваться, их вскоре деблокируют. Для удара Европа собрала последние резервы и даже начала наступление, но тут неясно — остановили их или они сами встали оттого, что русские нанесли удары немного дальше. Они замкнули двойное кольцо…
Если что посмотрите невоплощённую операцию «Уран», которую предлагали маршалы Сталину. Сталинградская операция её усечённый вариант. Генералы Гардарики к тому моменту тоже слегка озверели, и командовал ими хан Керим, кто не стал их сдерживать.
Шульце присвоил генералу Паульсу, командующему дважды окружённой группировкой войск, звание фельдмаршала. Бумаги Гардарики попёрли, как на дрожжах. И вишенкой на торте «северяне» в Америках поняли, что разгром Гардарики пока отменяется.
Япония в любом случае не доживёт до её падения, только победа над ней не принесёт победителям столько, сколько уже потрачено на войну. Гардарика из временно живого превращается в активного игрока, и с учётом этого нужно пересматривать стратегические планы.
Оказывается, они там всё давно согласовали и дружно проголосовали за представителя «северян» Франклина Делано Рузвельта. Первым его внешнеполитическим решением стала встреча с британским премьером Чёрчем в Касабланке, где они договорились об усилении бомбовых ударов по Европе, о поддержке Гардарики в её войне, о посылке новых конвоев и о предложении хану Кериму встретиться для обсуждения ситуации и выработки общих решений. Бумаги Гардарики пробили планку, на которой держались до европейского наступления на Москву.
Серёжа пил на террасе замка вино с Катей и грустно улыбался. Они впятеро увеличили состояние, но сегодня продают они, завтра продадут их. Он был во многом прав. Андрей Пермяков тоже торговал на бирже и не забывал следить за этими двумя. Он уже знал, кому их продать…
Но в сторону пока этих русских шпионов, пытливого читателя больше волнует, как ко всему относилась Европа. Для наглядности возьмём яркого её представителя канцлера Германии Адольфа Шульце…
Ну, конечно же, его! У него даже профессия такая — представлять Германию, а у фюрера представлять Европу скорее долг и почётная обязанность. Вот он и представлял всё это ярко в меру отпущенной свыше харизмы.
Весенний разгром вызвал у канцлера лишь лёгкую досаду — опять поганца Большова не удалось ликвидировать. А что вследствие этого потеряли множество танков, и пришлось изменить планы — отменить наступление в Дании — Шульце, словно не заметил.