Они одновременно потянулись к коробке. Я тут же шлепнула их по рукам. Оба уставились на меня с открытыми ртами.
— После таких шуточек пончиков вы не заслужили.
— Не будь такой жестокой, — заныл Мейсон. — У нас похмелье, а еще нас заставили работать.
Они скорчили страдальческие лица и терпеливо ждали угощения.
— Ладно-ладно, — сказал Эйден. — Мы просто шутим над тем, что Рук всю ночь нянчился с тобой.
— Такой вариант меня тоже не устраивает. Вы все еще без пончиков.
— Хорошо, тогда давай по-другому, — ухмыльнулся Эйден. — Рук настолько по тебе сохнет, что предпочел нянчиться с тобой, пока ты блевала, а не поехать кататься с нами. Это уже серьезно. Мы имеем полное право издеваться над ним, пока он не попытается нас убить.
Он протянул руку, надеясь, что я все-таки отдам ему коробку, и натянул свою фирменную улыбку.
— Думаешь, что твоя милая улыбка сработает?
— Если дашь мне пончик, я не расскажу Руку, что ты считаешь мою улыбку очень милой , — усмехнулся Эйден.
Как будто почувствовав, что его обсуждают, Рук вышел из мастерской.
Я застыла. Щеки вспыхнули, а между бедер неприятно кольнуло от напряжения. Как он вообще мог выглядеть так хорошо после бессонной ночи? Темная рубашка плотно облегала его торс, джинсы сидели низко на бедрах. Руки в татуировках, узоры, тянущиеся к шее, казалось, заводили меня еще больше. И почему я так нервничала, что напилась, вместо того чтобы рискнуть и переспать с ним?
— Реган? Что ты тут делаешь? — Он обошел стойку, подошел ко мне и сразу открыл коробку. — Доставка?
Я кивнула, и он без лишних вопросов взял пончик.
Мейсон и Эйден застонали.
— Нам она чуть руки не поотбивала, а тебе просто отдала пончик? Ясно, кто здесь твой любимчик, — проворчал Мейсон.
— Конечно, все ясно, — фыркнул Рук. — Если вы правда думали, что у вас есть хоть один шанс стать моими конкурентами, вам пора лечиться.
Он подтолкнул меня к выходу, оставив коробку парням, и повернулся ко мне.
— Так что ты тут делаешь?
— Я… пришла извиниться.
— За что?
— Эм… — я оглянулась, чтобы убедиться, что нас никто не слышит. — За то, что напилась в хлам и не смогла сама дойти до кровати?
Он снова улыбнулся, и эта улыбка была такой настоящей, такой теплой, что у меня подогнулись коленки.
— Тебе не за что извиняться. Ты имеешь полное право веселиться.
— Но ты вроде как дал понять, что мы могли бы заняться… чем-то другим.
— И тебя это так встревожило, что пришлось напиться, чтобы избежать этого? — Он рассмеялся, и я ударила его по руке.
— Рук, да ни за что! — прошипела я. — Я не пила из-за этого !