Были порывы, в которых я жаждал, что меня придут арестовывать. Мне хотелось найти повод, чтобы начать свою маленькую войну. Но когда я думал о людях, спесь моя сходила на нет.
В один миг меня обложили со всех сторон. Впервые я понял, что не могу прямо и в лицо говорить то, что думаю. С гадкими чувствами осознал, что становлюсь придворным интриганом.
Весточка от моего друга Михаила Брусилова пришлась как нельзя кстати.
Он пригласил в своё именье. И я с радостью отправился к нему прямо на мехаре.
Михаил загорел не хуже меня самого. Выяснилось, что отдыхал на Чёрном море и даже не думал посещать Императорский остров в этом году. Хлопот достаточно. На днях Наталья родила ему сразу двоих сыновей, двойняшек.
Это стало большим праздником для семейства Брусиловых.
И, тем не менее, друг признался, что последние несколько месяцев был с женой в ссоре, и умотал на побережье сгоряча, оставив сварливую беременную супругу на родню. Всем сказал, что командировка, понимающий отец подсобил.
Когда Наталья родила, они снова помирились, все прежние размолвки показались смешными.
Познакомившись с новорождёнными, я увидел, как лучатся искренние улыбки на лицах людей, как трепетны они к малышам, и прочувствовал сполна, что важнее потомства нет ничего на свете.
Но всё же, когда мы с Михаилом остались вновь одни я ощутил в его голосе печаль. Похоже, мой друг не нагулялся. А ещё разлюбил Наталью.
Я гостил у Брусиловых сутками, на время позабыв о проблемах. Каждый день собирали огромный стол в саду, в именье прибывало множество гостей поздравить с рождением. Меня трижды пытались сосватать. Один раз я чуть не поддался чарам, прогулявшись с миловидной графиней по саду в ночи.
Смена обстановки пошла мне на пользу.
Когда в именье появилась Татьяна Румянцева с роднёй — это стало для меня сюрпризом.
Поначалу решил, что неприятным. Всё семейство нагрянуло прямо к обеденному застолью. И принялось поздравлять с рождением детей, вручая подарки Наталье и её матушке.
На балу я их так и не увидел, поэтому не мог понять, как отнесутся ко мне теперь. На удивление граф Румянцев поздоровался со мной без всякого гнева, я бы сказал, даже как ни в чём не бывало. Татьяна отдарила лёгкой улыбкой. На застолье всё внимание было приковано к хозяевам, но я часто улавливал её неоднозначный взгляд, направленный на меня. В какой-то момент показалось, что она встревожена.
Украдкой полюбовался ею. И понял, что не зря она всё ещё волнует меня. Порой грустная, иногда задумчивая красавица в любом месте, среди множества, никогда не затеряется. В ней есть что-то особенное, не дающее мне покоя.