— Я не…
— Для справки: я никогда не называл Оливию «Лив», — жёстко процедил Джеймс, — а она не смела даже посмотреть на меня, не то что разговаривать со мной, или, тем более, обращаться на «ты», ехидничать или дерзить. Она бы на месте бы от смущения умерла.
— Я…
— Но такой ты мне нравишься даже больше, — усмехнулся лорд Райсберг. — Дерзкой, смелой и думающей, что можешь обмануть меня. Обожаю укрощать строптивых девиц и ставить их на место. И твоё отныне — на кухне, где и место женщине вроде тебя.
Я, конечно же, покорно последовала за Барри в комнату. Смысл спорить с идиотами? Просто сбегу, пока они все спать будут.
Комната оказалась по-спартански простой: две узких кровати, составленных вместе и застеленных общим покрывалом, небольшой гардероб с зеркалом, стол, стул и ещё одна дверь, ведущая в санузел.
В котором было окно под потолком. Ну вот и отлично, как раз в него пролезу.
— Специально подобрал для вас, леди Оливия, комнату получше, — заискивающе произнёс Барри. — Тут раньше старший повар жил, но на днях его…кхм… он уволился, так что теперь комната свободна, всё чистое. Вы уж не серчайте на меня, я не со зла.
Угу. Не со зла. Не будь я бывшей невестой хозяина, вряд ли бы этот мерзавец сейчас со мной таким тоном разговаривал.
Наверняка бы снова заставил встать на колени и «извиниться» за то, что на него хозяин «наехал».
Не люблю таких людей: любезны только с теми, кто имеет больше власти, чем они сами. Остальные людишки для них — лишь грязь под ногтями.
Когда толстяк Барри ушёл, я, сделав вид, что пошла умываться, заглянула ванную комнату и проверила, что окно открывается и путь для побега доступен.
Выглянула в коридор: дверь оказалась не заперта. Вот же наивное дурачьё — просто так поселили меня, даже охрану не оставили!
Ладно, остаётся выждать пару часиков, и ближе к утру снова пробраться в гостиную, вскрыть ту заветную плиточку с цветком и драконом, и уйти в закат. Точнее, в рассвет.
Главное — не уснуть.
Я легла на кровать и застонала от удовольствия: давно не спала на такой мягкой постели.
Конечно, этот год в чужом мире без знаний и денег был сущим адом.
Вместе с побегом я, разумеется, потеряла положение в обществе. Даже родители отказались от меня, публично осудив мой поступок.
Для стоявшей на грани разорения семьи опального графа, заподозренного в воровстве государственной казны, свадьба единственной дочери и богатого, уважаемого герцога была невероятной удачей.
Зачем, кстати, самому лорду-инквизитору нужна была эта свадьба, я понять не успела, но и разбираться не стала.