Реальность оказалась куда приятнее — гладкая горячая кожа, перекатывающиеся под ней жесткие мышцы. И едва заметная внутренняя дрожь от моих прикосновений, точно такая же, какую вызывали во мне его.
Я прижалась к Кьеру грудью, выглянувшей в «декольте» расстегнутой блузки — тело к телу, кожа к коже, — и герцог совсем негромко, но отчетливо зарычал мне в ухо, которое только что целовал. Пальцы впустую смяли ткань, безнадежно пытаясь добраться до меня сквозь застежки и корсет.
— Я хочу порвать на тебе эти тряпки, перекинуть через плечо и утащить в спальню.
— Что же тебя останавливает? — самонадеянно поинтересовалась я, уже прикидывая, какая картина предстала бы в таком случае оказавшейся в коридоре прислуге.
Кьер подначку оценил.
— Придется покупать тебе новые.
В черных глазах плясали бесовские отблески каминного огня — умопомрачительно красиво.
— Или я не смогу выйти из спальни, и тебе придется терпеть меня каждую ночь, — продолжала дразниться я, наслаждаясь своей маленькой властью здесь и сейчас.
— Не искушай меня, Эрилин. — Голос его резко сел.
— Хорошо, не буду. — Я демонстративно отстранилась, оправила сползший с плеча рукав, складки на юбке и принялась застегивать пуговицы.
Тут Кьер расхохотался. Я никогда не думала, что он умеет так смеяться. Совершенно искренне, легко, заразительно, так что мне даже пришлось скривить губы, чтобы самой удержать смех.
— Пойдем, — он протянул мне руку. — Идею с «через плечо» я оставлю как-нибудь на потом.
Я уже собиралась вложить пальцы в широкую ладонь, как машинально их отдернула — в дверь громко постучали.
— Милорд? Прошу прощения, милорд…
Кьер весь напрягся, на лицо набежала тень. Казалось, он еле сдержался, чтобы не запустить в дверь сгустком огня и не испепелить к чертям того, кто посмел вмешаться.
— Что? — От грозного рыка даже у меня похолодели кончики пальцев.
— Срочное послание из дворца, милорд. Его величество желает видеть вас прямо сейчас.
Самообладание и в этот раз герцога не покинуло, хоть и далось с огромным трудом. Кьер на мгновение прикрыл глаза, глубоко и медленно выдыхая, и, не открывая их, припечатал:
— Пусть подадут мою лошадь. Немедленно.
А затем он посмотрел на меня с немым вопросом во взгляде — стоит ли договаривать: «И экипаж для леди»?
Я шагнула к нему, коротко коснулась губ.
— Время уже позднее, вряд ли аудиенция. Как бы кощунственно это ни звучало, короли — тоже люди, и они тоже спят. Я подожду тебя здесь, если ты не против.
— Ты божественна, — прошептал он, целуя меня в ответ. А затем торопливо отстранился и принялся заправлять и застегивать рубашку, жилетку, сюртук, привычным жестом оправил волосы.