Но разум, наконец, восторжествовал, и нам позволили разойтись по корпусам. Время уже позднее, не до культурных мероприятий. По графику у нас подготовка ко сну и отбой. Сегодня он раньше, потому что дети устали.
— Никита Ярославович, — позвал меня Вася Курочкин.
Нормальный такой пионер, светловолосый и вихрастый. У него есть лидерские качества и слишком много энергии. Мы с Людмилой сразу наметили мальчика в председатели совета отряда. У нас есть кандидаты и в звеньевые, но надо понаблюдать за детьми ещё денёк.
Я встал за час до подъёма, благо в туалет никто не просился, и удалось нормально выспаться. Далее последовала пробежка вокруг футбольного поля. Затем разминка, турник и брусья. После чего я хорошо вымылся в душе и довольный вернулся обратно. Только зашёл в комнату и взял пасту со щёткой, как появился Вася.
— Что случилось, Курочкин?
— Саша Перов не может повернуть голову. Говорит, больно, и шея будто одеревенела, — обрадовал меня будущий вождь отряда.
Упомянутый Перов — обычный пацан десяти лет, чуть выше сверстников и полный. Только услышав о шее, у меня аж сердце ухнуло вниз. Второй день — и началось! Тем временем некоторые дети проснулись, начались разговоры, напоминающие тихое жужжание.
— Веди, Сусанин, — обращаюсь к мальчику.
— Просто продуло, бывает, — сообщила медсестра. — Сейчас сделаю согревающий компресс, и через два дня всё будет в норме.
Предупредив Людмилу, я с Перовым проследовал в медпункт, расположенный за столовой. Там небольшое строение с процедурным кабинетом, комнатой для приёма пациентов и лазаретом. Оказывается, он не пустует. Два балбеса умудрились вчера подвернуть ноги, а один упал и поранил локти. От греха их решили денёк оставить под наблюдением.
Это всё мне рассказывала Ираида Серафимовна, готовя Саше компресс на шею. Медсестрой оказалась приятная женщина лет сорока. Имя с отчеством у неё только необычные.
Сначала пионера осмотрел Дмитрий Владимирович, лагерный доктор. После чего пострадавшего отправили греть застуженную шею на странном аппарате под названием УВЧ. Я и не знал об их существовании.
— Перов, ты зачем открыл окно? Твоя кровать рядом, а ночью было прохладно, — решаю провести разбор полётов.
Медсестра как раз макала вату в спирт, чей запах сразу заполнил помещение.
— Душно же, Никита Ярославович, — дёрнулся мальчик и ойкнул от боли. — А ещё… соседи пукают. Ивашкин очень громко, и дышать трудно!
Саша начал хихикать, чем заразил даже Серафимовну. Я тоже улыбнулся, но сразу сделал строгий вид.
— Это естественная потребность организма. Тем более ваши желудки сейчас привыкают к новой пище. А для проветривания помещения есть тамбур и дверь на улицу. Я же вам её открыл, — смотрю на смутившегося мальчика.