И тут до меня дошёл ещё один факт — я не почувствовал, как уехавшие гости преодолели барьер! И это уже был тревожный звоночек.
Неужели после того, как старцы влили в меня свою силу, я больше не смогу чувствовать барьер?
Это очень нехорошо!
Сразу же появилось чувство незащищённости. Захотелось бросить всё и немедленно отправиться в кабинет для того, чтобы помедитировать, выяснить, что произошло с барьером, почему я не почувствовал сигнала? Ведь если бы я почувствовал, то смог бы раньше выйти и начистить морды наглецам, посмевшим лезть к моим гостям.
Но уйти сейчас я однозначно не мог. Вместо этого я продолжал улыбаться, рассказывать какие-то глупые смешные истории, хохмить, смеяться над чужими шутками… В общем, быть душой компании.
Для меня это было не органично, но тут сложившаяся ситуация как будто подстегнула какие-то скрытые резервы, и я развлекал гостей, как мог.
Пусть те, кто уехал, узнав, как тут было весело, пожалеют, что покинули мой дом раньше времени.
К счастью, всё рано или поздно заканчивается. Закончился и праздничный ужин.
Встав из-за стола, гости ещё долго не хотели расходиться.
Кругленький папенька Маши и Даши пригласил меня в гости, пообещав показать свою коллекцию холодного оружия.
Естественно, я согласился!
И помещик, чья фамилия очень соответствовала его внешнему виду — Круглов Иван Иванович, был счастлив, что наконец-то у нас нашлись точки соприкосновения.
Прощаясь, он пригласил вместе со мной и Данилу с Глебом, отчего те внезапно сильно смутились, но обещались в обязательном порядке приехать при первой же возможности.
Маша и Даша, кстати, тоже разрумянились и засмущались. Но я видел: девушки счастливы.
Один за одним гости отбывали.
Я провожал их.
Они клялись в верности и дружбе.
Я ни на миг никому не верил, но принимал клятвы и обещал непременно приехать к ним домой с ответным визитом.
Наконец, поток гостей иссяк.
Последними уехали княгиня Разумовская со товарищи.
Прежде чем сесть в карету, Анна Леопольдовна погрозила мне пальцем:
— А своего китайца вы нам так и не показали!
Это было немного неожиданно. И пока я соображал, что ответить этой женщине, она засмеялась и села в карету, укутавшись в тулуп.
Полина, естественно, уезжала с княгиней Разумовской.
Напоследок девушка шепнула мне:
— Спасибо! Всё было замечательно!
И чмокнув меня в щёку, тут же упорхнула в карету, где кучер Фомы Сергеича уже держал раскрытую меховую шубу, чтобы сразу же укутать княжну.
Карета отъехала.
Я стоял на крыльце. Провожал.
Но на самом деле ждал, прислушиваясь к себе: почувствую или нет, как карета пересечёт барьер.