Все то, что сейчас происходило, было явным перебором и никак не вписывалось в то, что у японских спецслужб имеется какой-то интерес к ее объекту. Какая же спецслужба будет настолько топорно работать, зная, что в Советском Союзе очень бдительно относятся к любым связям советских граждан с иностранцами? Вот таким вот образом подсвечивать его в глазах всей группы сопровождения, в которой, как японцы прекрасно знают, всегда будет как минимум один сотрудник КГБ, — это же является гарантированным способом скомпрометировать потенциального агента и привлечь к нему внимание грозной советской спецслужбы. А уж что она должна была думать по поводу того пакета с деньгами, который японец, практически не прячась передал Ивлеву, а тот, даже не пересчитав, сколько там внутри денег, засунул себе в карман? Ивлев-то вроде понятно все объяснил, но если к его приему в Японии действительно были причастны японские спецслужбы, как полагало ее начальство в Москве, то как можно было так топорно действовать, передавая деньги на виду у остальных советских граждан?
Впрочем, опытная разведчица нисколько не возражала против того, что происходит. Сейчас она вдыхала воздух полной грудью, ей было очень интересно работать. На пенсии все же было чертовски скучно. А тут она и в Японию снова попала, по которой изрядно соскучилась, да еще и оказалась в самом центре какой-то совершенно невероятной интриги. Она ощущала себя так, как будто лет десять с плеч сбросила, и была вся в предвкушении последующих событий. И очень сожалела о том, что задание это временное, и по возвращении в СССР она снова станет обычной пенсионеркой.
Анна Захарова (разумеется, она сейчас в Японии, как и во время прошлой командировки, использовала чужие имя и фамилию) также, когда ей принесли суши, вспомнила о том, что подслушала при заселении в отель на ресепшен. Учитывая ее познания в японском языке, конечно же, для нее это было очень несложно. Получается, что из их тесной компании только она и Павел Ивлев знают о том, что вообще-то номер, в который они все заселились, был предназначен только для него одного. Деятелям из театра «Ромэн» и Андрею Миронову и в голову это прийти не могло, учитывая размер номера. А Ивлев достаточно аккуратно провел все переговоры со своим сопровождающим, так что у них не было и шанса услышать, что это заселение в номер в шикарном отеле произошло только благодаря решению самого Павла.
Она ни в коем случае не собиралась ничего по этому поводу им троим говорить. Ее-то все полностью устраивало. Задача у нее достаточно простая. Максимально держаться Ивлева, чтобы отслеживать все попытки японской разведки на него выйти и фиксировать их. Ясное дело, что ей легче справляться с этой задачей, проживая вместе с ним. А уж в каких именно иллюзиях пребывают все остальные, ей это вообще было неинтересно.