— Так это же вы тот полковник, что вопросы Ивлеву задавал и обвинял его в антисоветской направленности… — сказал Лаптев, впервые расслабленно сев на своем стуле.
— Ну, попытался его как-то прижучить, но никто же не поддержал, — развел руками Третьяков. — Хоть ахинею он нес тогда знатную. Ну какой военный переворот в Чили против социализма в ближайшие месяцы?
Лаптев как-то странно поморщился, но потом сказал:
— Тогда у меня только один вопрос, но он ключевой. Кто рассказал про мои терки с Вавиловым? Если получу на него ответ, который посчитаю правдивым, то…
Что будет, если не рассказать всю правду, Третьяков проверять не захотел. И наплевал на требование Кудряшова наладить контакт с Лаптевым, не выдавая никакой информации о генерале. Пришла пора идти ва-банк, иначе он скоро окажется на улице полным неудачником. А если в Саратове что-то накопают на него во время проверки, то могут не только в отставку отправить, но и пенсии лишить…
— Мой саратовский генерал Кудряшов. Это он меня сюда отправил, пользуясь тем, что Вавилов считал его своим другом. Но после того, что случилось, никакой дружбы больше нет. Более того, мой генерал в жопе — Вавилов выставил его из своего кабинета и пообещал проверку в Саратов прислать… А ему он когда-то по пьяни проболтался о тебе. Можем мы на «ты» уже перейти, Владимир Викторович?
— Пожалуй, перейдем, — кивнул, о чем-то еще перед этим подумав, подполковник, — ладно, ситуация ясна. Наличие общей цели нас объединяет. Я, конечно, лоханулся с женой Вавилова тогда, но то, что эта сволочь сюда перевелась, чтобы меня загнобить, это уже слишком. Так что да, мне будет очень приятно создать ему проблемы.
Третьяков обмяк на стуле, добившись своего, и достал блокнот.
Москва, гостиница «Россия».
Голос Третьякова, когда он позвонил Кудряшову, был таким радостным, что тот понял — в этот раз Олег справился с поставленной задачей. Встречу назначили в обеденный перерыв, нечего давать Вавилову шанс обвинить Третьякова в том, что тот в рабочее время с рабочего места уходит без разрешения руководства.
Болгария, Солнечный берег.
Съемочный день был в разгаре. Молва о том, что на побережье снимают фильм и есть возможность попасть в него, если ты советский турист, разлетелась по всем санаториям, как пожар. Приглашая сняться Веру и Лиду, режиссер явно недооценил их общительность, и теперь каждый день с утра членов группы осаждали советские отдыхающие, с разной степенью навязчивости желавшие узнать, правду ли говорят про фильм, и есть ли еще места.