Напряжение дало о себе знать, жена начала всхлипывать. Только этого не хватало. Снял с неё шапку, начал расстёгивать пальто.
— И что теперь делать? — потерянным голосом спросила Галия.
— Ну, во-первых, раз и навсегда стоит запомнить на будущее, что специфическая резинотехническая продукция у нас в стране так себе. — с улыбкой ответил я. — Кажется, я знаю, что буду покупать большими партиями в следующий раз, как с Фирдаусом в «Березку» пойду.
— Но ведь рваных не было… — начала возражать Галия, но, всхлипнув, замолкла.
— Во-вторых, надеюсь, что ты от радости плачешь? — спросил, сделав шутливо-строгое лицо. — Или просто не знаешь, куда кроватку поставить?
— Ты что, не понимаешь? — возмущенно начала говорить жена сквозь слезы. — Я же на первом курсе. Ты тоже учишься. Мы не планировали…. Ты совсем не злишься, что ли⁈ — наконец, спросила она меня возмущенно и немного ошарашенно.
— Нет, конечно. — я спокойно покачал головой. — Новую жизнь встречают радостью, а не злостью. Я к нашему малышу ничего, кроме любви, не испытываю. — я снова сделал шутливо-угрожающее лицо. — И тебе не советую!
Галия, наконец, улыбнулась и стукнула меня легонько кулачком.
— Ты правда рад?
— Конечно. Как может быть иначе! Пошли праздновать.
Провел ее быстренько к столу. Увидев свечи и угощение, жена счастливо рассмеялась.
— Когда ты успел только? — спросила она, тут же придвинув к себе тарелку с оливками (кто бы сомневался). — Красиво как все!
— Тебе просто очень повезло с мужем. — скромно ответил я, потупив взгляд.
Галия снова начала хихикать.
— Так. Вино тебе теперь нельзя. — убрал я бутылку со стола. — Будешь пить чай.
Мне вино можно, но решил тоже не пить. В голове и так каша. Не буду усугублять. Я начал хозяйничать на кухне. Поставил завариваться чай, достал красивые чашки из сервиза.
— Что же теперь делать? — снова спросила Галия, жуя оливки.
Отметил, что вопрос уже был задан вполне спокойно. Без надрыва и всхлипываний. Что ж. Надо закрепить эффект.
— Ну-у! — протянул я задумчиво. — Думаю, перво-наперво надо подоконник на кухне почистить, лишнее убрать.
— Что? — жена посмотрела на меня оторопело, видимо, решив, что новость все-таки оказалась слишком шокирующей и теперь придется нам мой чердак в спешке латать.
— Да тут фигня какая-то лежит. Место занимает. — сказал я и, достав с подоконника новую сумочку, вручил Галие. — Это тебе подарок. Думал, что по случаю окончания сессии.
Галия, восторженно всплеснув руками, схватила подарок. Так и замерла, с сумочкой в одной руке и с оливкой в другой, не в силах расстаться ни с тем, ни с этим.