— Но как же так? — удивлённо протянула к нему руки Оксана. — Я же о семье всё время пекусь! Для семьи стараюсь! Как же вы не понимаете⁈
— Хватит концерты мне тут устраивать, — осадил мать Марат. — Не надо о нас думать! Спасибо! Ты ведёшь себя, как сумасшедшая! Один вред для семьи от того, что ты делаешь в последнее время.
— Вы не понимаете! — обиженно вскричала Оксана. — Вы мне ещё спасибо скажете!
— За такое никто тебе спасибо не скажет, — отрезал Марат. — Некому будет. Потому что останешься ты одна!
— Но почему?
— Потому что никто не захочет жить с ходячей пороховой бочкой. Никогда не знаешь, когда у тебя фитилек дотлеет, и все рванет! Не лезь ни к кому. Не замышляй близким гадостей. Мирись с отцом. Падай в ноги. Проси прощения. И никаких гадалок, мама! Я тебя очень прошу. Не позорь семью. Нашла, во что верить. Как будто бабка какая-то дремучая может лучше тебя знать, как твою жизнь жить. Будь ты умнее!
Марат развернулся и ушёл из дома вслед за отцом.
Воздухом подышать.
Не откладывая в долгий ящик, мы с Петром собрались и пошли к Проспекту Мира, перешли на сторону метро и стали спрашивать у прохожих, далеко ли тут станция электричек? Нас направили на остановку автобуса. Надо было проехать всего две остановки. В хорошую погоду и пешком дойти можно, — взял я себе на заметку, мало ли понадобится.
Электричку долго ждать не пришлось. Вышли в совершенно незнакомом для меня месте, уже стемнело, фонарей — раз, два и обчёлся. Но Пётр уверенно повёл меня к цели.
Было достаточно поздно, когда мы оказались, наконец, перед дверью комнаты Жариковых.
Мы в некоторой растерянности встали перед ней и ошарашенно переглядывались. Из-за двери отчётливо был слышен плач маленького ребёнка.
— Они что, не съехали до сих пор? — озадаченно спросил Пётр и тихонько постучался в дверь.
Вскоре нам открыла измождённая молодая женщина с малышом на руках. Она сразу испугалась, увидев Петра.
— Нам не выделили на новом месте ещё жильё, — сходу запричитала она. Слёзы тут же потекли у неё ручьём из глаз. — Там некуда еха-аать…
— Тихо-тихо! Никто вас не выселяет! — поспешно отодвинул я растерявшегося Петра. — Успокойтесь, пожалуйста. Мы только хотели комнату посмотреть…
— Проходите… — покорно отодвинулась с прохода женщина. Малый у неё на руках, примолкший было, опять начал плакать.
Проходить мы никуда не стали, в обуви же. Только огляделись мельком. Кругом верёвки с бельём. Недаром Пётр не заметил ничего в прошлый раз. Но мне хватило одного взгляда понять, что это не комната, а нормальная малосемейка с маленьким санузлом с сидячей ванной и приличных размеров нишей под кухню. Даже плитка электрическая есть.