— Инна, родная, — подошёл я к ней и приобнял за плечи. — Поверь, жильё рядом с платформой электричек — это очень хорошо. И Пётр быстро добился его, молодец. Вы там прописались? — сестра кивнула. — А что ж комнату не дошли, не посмотрели? Может, она тебе понравилась бы.
— А если там туалет общий на этаже⁈ — воскликнула Инна, и глаза её предательски заблестели.
Вопросительно взглянул на Петра, тот пожал плечами.
— Что-то я не обратил внимания, где там туалет, — растерянно ответил он.
М-да. Куда он там смотрел вообще? Бестолковый какой-то, самое главное не уточнил.
— В любом случае, надо съездить, посмотреть, — настаивал я. — Даже если туалет и на этаже, то это не страшно. Это же не студенческая общага. Там живут серьёзные, взрослые люди с семьями.
— А тут что? — взглянула Инна на меня, как кошка, защищающая котят.
— Инна, это чужая квартира. Хозяева разрешили пожить двум одиноким людям без детей. Это они ещё не знают, что у нас собака и кот. К тому же, ты ведь не хочешь мне сказать, что собралась здесь всю жизнь жить. Мы же договаривались, что вы поживете, пока сами не устроитесь. Вам повезло. Петр похлопотал и выделили жилье в Москве. Причем очень быстро. А ты отмахиваешься от него, как от чего-то несущественного.
Инна взглянула на меня все еще агрессивно и с обидой, но крыть ей было нечем. Я понимаю, что ей у нас комфортней. Но это очень плохая привычка — на чужой шее сидеть. Отучает жить самостоятельно и рассчитывать на свои силы. Поэтому, как бы ни было жалко и совестно, а сестренку будем приучать к самостоятельности.
— Давайте, сегодня же и съездим, посмотрим вашу комнату, — дожимал я родственников. — Может, там подремонтировать что-то надо после прежних жильцов. Окна заклеить…
Мне почему-то представилась пустая комната с ободранными обоями, серым, сто лет назад белёным потолком, затёртой паркетной доской с вылетевшими во многих местах паркетинами. Старое деревянное окно, через которое свищет не то, что сквозняк, а ветер!
— Инна, если тебе тяжело сегодня после работы или просто не хочется ещё куда-то ехать, — предложил я, — то мы сами с Петром сегодня съездим. Да? Тут станция Маленковская не так далеко… Вроде.
Пётр поспешно кивнул. У него глаза загорелись. Смущение пропало. Лёд тронулся в сторону его собственного достижения, а он, похоже, гордился, тем, чего ему удалось добиться. Ну, посмотрим…
Святославль. Квартира Якубовых.
Загит вернулся со службы и молча положил на стол двести рублей.
— Что это за деньги? — настороженно спросила хлопотавшая до этого с ужином Оксана.