— В отпуске он, пока его нет, я его замещаю.
— Вижу, как вы его замещаете, — вворачиваю реплику, — уж выяснить такой простой вопрос вы могли.
— Откуда я знаю, что вы там, в Японии натворили? — Вскидывается она.
— Да что я там мог за два дня сотворить? — Удивляюсь я её заявлению. — Нет, там дело в другом, что-то темнит твой следователь.
— Вот после допроса и станет ясно, что тебе инкриминируют, тут расскажешь, про что дело было, а там думать начнём.
— А вы уверены, что смогу рассказать, — сомневаюсь я, — всё дело в том, что он сначала предложит дать подписку о неразглашении.
— Эти подписки против нас не действуют, — отмахнулась она, что там известно, то и здесь должны знать. К тому же ты можешь эту подписку не давать.
— Как это не давать? — Удивился её заявлению.
— А так, просто скажи, что обязан доложить своему начальству, и ничего тебе следователь сделать не сможет, дело же не уголовное, а гражданское.
— Ой ли, а гражданское ли оно, раз через Японию проходит. Сдаётся мне, что измену будут шить. — Продолжаю сомневаться.
— Может быть и измена, — морщится она, — но на это нужны серьёзные основания. А если такие основания были, то тебя бы раньше загребли.
— Так загрести никогда не поздно. Был бы человек, а статья всегда найдётся.
Кошелев тоже тупо посмотрел в бумажку:
— Это к чему?
— Говорят по делу о поездке в Японию.
— И что ты там натворил, что за тебя целый следователь КГБ ухватился, — задаёт он вопрос.
— Сам не знаю, вот предупреждаю, где меня искать в случае чего, — говорю ему, — будете знать, откуда меня вытаскивать.
— Да ну, если приглашают, то садить в кутузку не за что.
— Это вы так думаете, и я так думаю, а следователь может думать по-другому, — отвечаю ему, — кто его знает, как у него мозги заточены.
— Может тогда адвоката, — предлагает директор.
— А что, это идея, — задумываюсь я, — тогда и вы будете в курсе, и я буду под какой никакой защитой. Решено, звоним в адвокатскую контору.
— Погоди звонить-то, у меня свой телефончик имеется, — закряхтел Иван Никитич, — мне без адвоката никак нельзя, должность такая, в любой момент загрести могут.
Вот это номер, оказывается, Кошелев прикрыт адвокатом, не знал, думал он такой же незащищённый, как и мы, а оказывается он ещё тот жук, прикрыт со всех сторон. Надо будет взять на вооружение, а то мало ли чего ещё в моей жизни произойдёт. С адвокатом директор сговорился быстро, и тот, несмотря на то, что за меня взялось КГБ, взялся за мою защиту.
— Во сколько к следователю, — уточнил он.
— В четырнадцать тридцать, — по бумажке отвечает Кошелев.