Я выпалила все это на одном духу и резко замолчала, отступая на шаг, прикрывая глаза.
А спустя мгновенье я услышала громкий хруст.
Макс разбил зеркало, висевшее на стене одним резким движением.
Зажили мы еще хуже прежнего.
После случая с Евгением и нашей перепалкой, отношения со старшим Орловым охладели до ранее небывалой отметки.
Макс рано уходил, поздно приходил. Критику прекратил, зато демонстративно отказывался от моих завтраков, ужинов. А в постели и вовсе делал вид, что мы соседи, мгновенно отворачиваясь к противоположной стене.
В общем, зажили мы, как старые-добрые соседи, которые в лицом друг другу ничего не говорят, а за спиной люто ненавидят.
Единственное, что вызывало хоть какую-то реакцию супруга – это Сергей Кудрявцев. Молодой и амбициозный бизнесмен, уже полтора месяца гонявшийся за мной. А если быть точнее, то за моей кафешкой.
Сергей собирался застраивать весь квартал своими постройками и развивать его с нуля и почти все мелкие здания, что находились там, дали свое согласие не выкуп. Кто-то уже получил деньги и съезжал, кто-то только готовился. А вот я ни в какую не собиралась уступать.
Зачем мне была эта лишняя суета? Переезды, договора, все по новой. Ну уж нет, увольте. Мне хватало проблем с семьей, с детьми, и мужем. Поэтому я давала категорический отказ раз за разом. И чем больше я говорила «нет», тем настойчивее становился Сергей. Он мог поджидать меня у детского сада, у торгового центра или у самой кафешки. Как я поняла, он был из тех, кто не привык отказываться от намеченного плана.
И в какой-то момент об этом узнал Максим.
Что вы думаете? Разумеется, Орлов закатил мне настоящую, грандиозную истерику, обвинив во всех мыслимых и немыслимых грехах, утверждая при этом, что я завела любовника при первых же трудностях в браке.
Короче, мне стоило очень немалых трудов, чтобы убедить его в том, что от трудностей я никуда не сбегаю, и никакого любовника у меня нет и в помине.
Вообще, мне было не до чего. Проблемы с Максом сами собой отошли на второй план, когда при очередном походе в подготовительный центр, куда я отводила Матвея, мне сказали, что «у нас намечаются проблемы». Заявила мне об этом молодая девушка психолог, которую насторожило поведение Матвея.
Из ее рассказа выходило, что мой сын стал замкнутым, нелюдимым и даже напуганным. Психолог начала расспрашивать все ли у нас хорошо в семье и тут у меня отпали все возможности и дальше продолжать делать вид, что все хорошо и все наладится, нужно только потерпеть.
Нет, у нас давно все было нехорошо. У нас давно все стало плохо, но я отказывалась в это верить. Убеждала себя, что должно пройти время, чтобы Макса отпустила его внутренняя злость. Я убеждала себя в том, что злость, гнев, обида и желание отомстить вели его через годы жизни и не могут исчезнуть в одночасье. Но шло время, проходили месяцы, а Макса «не отпускало». Он свыкся с ролью мстителя, сросся с этими негативными чувствами и эмоциями, они стали его сущностью, его преобладающей сущностью.