– Бездельничаю? – мой голос взлетел, и я сама его не узнала. – Ты, который заявляешься пьяный, с чужой помадой на лице, и требуешь ужин? Ты серьёзно сейчас, Вить?
Он дёрнулся, как от пощёчины. На мгновение в мутных глазах мелькнуло что-то похожее на страх. Но алкоголь быстрее – он залил этот страх злостью.
– Ты на кого голос повышаешь?! – рявкнул он. – Я деньги в дом несу!
– Деньги ты несёшь? – я горько рассмеялась. – А я, значит, просто так живу? А кто с твоими детьми сидит? Кто за твоей матерью в больницу мотается?
Слово за слово и кухня превратилась в ринг. Митя тихо выскользнул в свою комнату, я слышала, как он закрыл дверь. Витя шагнул ко мне, пошатнувшись. Я не отступила. Тогда он ударил кулаком прямо в стену. Штукатурка жалобно хрустнула, с потолка посыпалась побелка. Я вздрогнула всем телом, но не закричала. Только сердце пропустило удар.
Он тяжело дышал, глядя куда-то мимо меня, в стену, которую только что покалечил. А потом сипло выдохнул с ненавистью:
– Давай развод! Хватит! С меня хватит!
И в наступившей тишине стало слышно, как на кухне капает вода из неплотно закрученного крана. Кап. Кап. Кап.
Я смотрела на него – на человека, которому когда-то сказала «да». На отца своих детей. На мужчину с вишнёвым поцелуем на щеке. И внутри, под слоем усталости и горечи, медленно просыпалось что-то похожее на ледяное, спокойное решение.
– Хорошо, – сказала я одними губами. – Развод – значит, развод.
На следующий день я сидела на работе, уставившись в монитор. На экране мигал курсор. Я должна была заполнять карточку объекта, но пальцы зависли над клавиатурой, а мысли текли куда-то в сторону, вязкие и тяжёлые, как патока. Развод. Это слово не помещалось в голове. Оно было слишком большим, слишком острым. Оно царапало изнутри каждый раз, когда я пыталась подумать о будущем.
– Оль, ты чего? – Алина подкатилась на своём стуле. Осторожно, как к раненому зверю. – Выглядишь… ну, не очень.
Я вздохнула и покачала головой. Говорить трудно. Слова застревали где-то в горле, превращаясь в комок. Как объяснить коллеге, что твой двенадцатилетний брак только что треснул по швам? Что муж, вернувшись пьяным с чужим поцелуем на щеке, сам крикнул про развод, а ты просто сказала «да»? Что утром ты собирала детей в школу с каменным лицом, а младший, Митя, спросил: «Мам, а папа больше не будет кричать?» – и ты не нашлась с ответом?
– Всё нормально, – соврала я сипло. – Просто не выспалась.
Алина не поверила, но отстала. За что ей спасибо. Через час ко мне подошёл начальник отдела. Андрей Петрович, грузный мужчина с одышкой и вечно расстёгнутой верхней пуговицей рубашки, положил передо мной папку.