Я невольно кричу, а она тащит меня в сторону, приговаривая:
– Я кому сказала – сначала в душ?! Ты почему такая непослушная?! Неудивительно, что и детей таких же вырастила! Старших надо слушаться!
– Мама! – раздается в этот момент громогласный голос моего мужа.
Мы обе замираем и оборачиваемся.
Карл уже отделился от своей рыжеволосой девицы, и теперь она сидит в углу кровати, натянув до подбородка одеяло и глядя на меня затравленным зверьком.
Сам Карл неспеша слезает с постели и направляется к нам.
Говорит:
– Отпусти ее, мама.
Агнесса Генриховна нехотя отпускает, потом поправляет свое платье и говорит:
– Я же как лучше хотела… не пускала ее сюда… но она все равно ворвалась.
– Да, я понял, – обрывает Карл. – Мама, иди. Проследи за детьми.
– Ладно, ладно, – свекровь суетится, явно обиженная, но все-таки уходит.
Я, Карл и его любовница остаемся втроем.
– Рада, думаю, тебе лучше уйти, – говорит мой муж мягко своей любовнице.
Девица встает с постели с грацией дикой кошки, заворачивается в простыню, собирает с пола свои шмотки, включая черные кружевные трусики, и выскальзывает из спальни.
Я все еще стою ошалевшая.
Голова и шея болят от того, что свекровь дергала меня за волосы, но сейчас я думаю совсем не об этом.
Я думаю о том, что Карл изменил мне.
И что его мать знала об этом.
У нас с Агнессой Генриховной, конечно, никогда не было идеальных отношений, но… такого предательства я не ожидала! Я родила своему мужу четверых детей, своей свекрови – четверых внуков, и вот – моя награда?!
Карл тем временем напяливает светлые льняные штаны, подходит ко мне вплотную и, поймав мой взгляд, говорит:
– Не смотри на меня так. Рано или поздно это все равно бы произошло. Сама понимаешь: я – мужчина, такова моя природа. А ты – женщина, и ты свою природную функцию уже выполнила… и твое тело больше не выглядит достаточно хорошо, чтобы привлекать меня…
– Не пойми меня неправильно, – продолжает Карл, потому что я, шокированная всем, что увидела и испытала, а теперь и его словами, словно воды в рот набрала… ни слова не могу сказать. Зато у моего мужа прямо приступ красноречия: – Я очень люблю тебя, ты – моя вторая половина вот уже четверть века, ты родила мне четверых детей и всегда меня поддерживала… и я не собираюсь бросать тебя, разводиться с тобой. Я благодарен тебе. Но ты постоянно занята детьми, бытом. Посмотри на свою кожу, – он протягивает руку и пытается ущипнуть за подбородок, но я отшатываюсь назад в инстинктивной попытке защититься. – Она висит. Посмотри на свои ноги. Там целлюлит. На свои синие круги под глазами…