— Спасибо. Я как раз хотела съездить в город.
— Держи меня в курсе, хорошо? — спрашивает с тревогой.
— Конечно.
Кирилл уходит, а я договариваюсь о встрече с одним человеком. Привожу себя в порядок, прошу ребят подняться за мной.
Двое мужчин скупо приветствуют меня, спускаются вместе со мной, усаживают в черный внедорожник и везут по указанному адресу.
Там я торчу долго — больше двух часов.
Устаю, но то, что запланировано, нужно сделать. Я давно думала об этом. Еще до неприятной истории с Иманом и отцом.
Подписываю все документы. Стопку за стопкой.
Выхожу из офиса измученная, уставшая.
Мои охранники тут как тут. Становятся по обе стороны от меня. Слава богу, что парни рядом, потому что вместе с ними ко мне подходит и другой человек.
— Дочка… — звучит неправдоподобно мягко. — Здравствуй.
Отец выглядит, мягко говоря, не очень. Непривычно помятый, небритый.
— Что тебе? — спрашиваю его, возможно, грубее чем нужно.
— Поговорить, — строит из себя побитого жизнью пса.
Но мне кажется, так он просто выводит меня на жалость. Знает, что я мягкотелая и быстро прощающая. Но везде есть границы. За свои отец зашел очень далеко.
— Нет, — качаю головой. Парни подходят ближе ко мне, хотя отец не делает никаких попыток приблизиться. — Ты не заслужил моего времени. Да и поздно для разговоров.
— Я могу все объяснить, — тараторит. — Понимаешь, у меня некие сложности в бизнесе, и я полагал…
— Ты полагал, что с помощью меня у тебя получится решить свои проблемы, — подытоживаю холодно, даже безразлично. — Интересно выходит, да? Скажи, как тебе вообще живется? Как спится? Ты понимаешь, что из-за тебя меня чуть насильно не выдали замуж. У ребенка отобрали бы его отца. Хотя о чем я. Отцовские чувства тебе чужды. Ты же понятия не имеешь, что такое любить своего ребенка, да?
Я поражаюсь тому, как уверенно себя чувствую. То ли дело в том, что рядом со мной охрана, то ли в том, что я знаю: за моей спиной Кирилл, брат, Вика. Это люди, которые любят меня, моя опора. А еще мой малыш…
— Тебе тяжело будет меня понять, — снова пытается разжалобить.
— Даже пытаться не буду. Что-то еще? — демонстративно смотрю на часы.
— Да. Прости меня, — звучит как-то уж очень жалко.
— Вау, — произношу безэмоционально. — Прощаю.
Собираюсь уходить, но он снова зовет:
— Дочка, — тянется. — Не могла бы ты помочь мне? Мне совсем немного надо… Миллионов двадцать. Хотя бы.
— Господи! — болезненно усмехаюсь. — Я не верю своим ушам!
— Дай хотя бы десять!
Поднимаю глаза к небу, шумно набираю воздух и отвечаю отцу:
— У меня больше нет этих денег.
Лицо отца словно стекает вниз: