Меня словно ударили под дых. Это он сам просил повременить с детьми. Сам! А теперь выставлял меня бракованной.
Миранда рассмеялась, и этот смех разрывал мне душу.
— Жду не дождусь, когда стану твоей законной женой, а Айлин окажется на самом дне. Никчемной зазнайке самое место на помойке.
Что-то во мне щелкнуло. Ярость, горячая и слепая, поднялась из глубины. Я влетела в спальню и с размаху ударила Миранду по щеке.
— Еще хоть слово в мою сторону скажешь, и я вырву твой поганый язык, дрянь!
Она отшатнулась, испуганно попятилась к Филиппу. А он смотрел на меня с такой злобой, что я почти испугалась.
— Какого черта ты тут устроила сцену, Айлин?!
— Я верила тебе! Любила! — мой голос дрожал, но я не могла остановиться. — А ты за моей спиной закрутил роман с любовницей? Подлец! Нашему браку пришел конец! Завтра же я подам на развод!
Он скривился, словно от удара. Его самолюбие было уязвлено.
— Очнись, дорогая, да кому ты нужна? Без меня ты никто и звать тебя никак!
Эта фраза отозвалась болью в самой глубине. Но я заперла свои чувства внутри и гордо вскинула подбородок.
— Я не позволю никому вытирать об меня ноги! А ты еще пожалеешь, что предал меня!
Не помню, как он оказался рядом. Его рука сжала мое горло, и меня рывком прижали к стене. Я захрипела, задергалась, но хватка была мертвой. Голова ударилась о камень, в глазах вспыхнули искры.
— Угрожаешь? — усмехнулся Филипп. — Забыла свое место? Один щелчок пальцев — и я уничтожу тебя, как сорняк.
Воздух заканчивался. Сознание плыло.
— Отпусти… — прохрипела я.
— А зачем? Твоя жизнь принадлежит мне. Может, сделать тебя прислугой? Хотя нет… У меня есть идея получше, что с тобой сделать.
В его глазах я увидела тьму. И поняла — пощады не будет.
Холод пробирал до костей. Меня грубо вышвырнули за ворота, словно я была не женой, а бродячей собакой. Я упала на острые камни, разодрала ладони и колени. Мое любимое голубое платье вмиг испачкалось, промокло насквозь. Яркие вспышки молний разрезали небо, гром гремел так, словно сами боги гневались на мою судьбу.
— За что? — прошептала я, глотая слезы.
Дождь смешивался с ними, и я уже не понимала, где на моем лице вода, а где горечь предательства. Филипп велел слугам выкинуть меня без гроша в кармане, даже не позволил забрать личные вещи. Деньги, которые я копила, работая в лавке целителя, — всё осталось там. Четыре года жизни. Четыре года любви, заботы, надежд. А теперь я была никем. Ни дома, ни единой монеты.
Я сидела на земле, сотрясаясь от рыданий. В голове крутились его слова: «Без меня ты никто». Неужели он был прав? Неужели я и правда ничего не стою без этого чудовища?