Он не просто смотрел на мой палец — он поглаживал его так медленно и интимно, что по моему телу пошла волна жара, осевшая внизу живота тягучим, томительным напряжением. Это было за гранью приличий. Это было вторжение.
— Почему ты вернулся? — тихо спросила я, пытаясь вернуть себе самообладание, хотя пальцы всё еще горели от его прикосновения. — Три года назад ты был на пике. Звезды, премии, очереди на месяц вперед. А потом — тишина. Где ты был, Громов?
Илья усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веселья — только сухая, осевшая на губах горечь прошлых лет. Он медленно откинулся на спинку шаткого стула, который под его весом жалобно скрипнул.
— В тени, Сафонова. В маленьком портовом ресторанчике на севере Франции, где меня никто не знал. Чистил рыбу, которую рыбаки приносили на рассвете, и жарил ее на чугунной сковороде без капли пафоса. Там отличная школа: если ты плохо приготовил улов, тебе не пишут гневный отзыв в соцсетях, а просто перестают приходить.
Я невольно подалась вперед, рассматривая его в тусклом свете лампы. Теперь его ремонт на этой кухне — холодная сталь, идеальный порядок, профессиональные ножи — обрел смысл. Он превратил эту старую коммуналку в свой личный полигон, где за последний год, судя по обжитости, довел свою технику до абсолюта.
— Сбежал от обожания к анонимности? — недоверчиво спросила я.
— Сбежал от фальши, Валя. От критиков, которые рассуждают о «нотках земли», не понимая вкуса продукта. И от таких, как твой Артур, которые покупают поваров для коллекции, как антикварную мебель. Но, кажется, прошлое решило меня догнать в виде одной строптивой блондинки с идеальным маникюром и стальным характером.
Он резко отпустил мою руку, словно обжегся, и залпом допил вино. Встал, возвышаясь надо мной, и оперся ладонями о край стола. Весь его облик сейчас дышал властностью человека, который точно знает, чего стоит.
— И запомни, Сафонова. В «Монохроме» я не потерплю фальши. Завтра открытие в восемь. Постарайся, чтобы твой зал соответствовал моей кухне. Опоздаешь хоть на минуту — и мне плевать, что у нас равные полномочия. Я найду способ заставить тебя чистить лук. Лично.
Я подняла голову, глядя ему прямо в глаза. Страх ушел, уступив место холодному азарту.
— Я работаю в этом ресторане больше трех лет, Громов. Я была здесь, когда ты еще «пропадал в аду». Так что прибереги свои команды для поварят. Зал будет безупречен не потому, что ты так сказал, а потому что это мой стандарт.
Я встала, медленно отодвинув стул, и добавила, понизив голос до шепота:
— А посуду помоешь сам. Это будет твоя плата за то, что я согласилась разделить с тобой стол.