Глава 1. Развод под крыльями Совета
Элиана поняла, что её позвали в Зал крыльев не для защиты, а для казни, когда у подножия родового трона Аргрейнов уже лежал раскрытый брачный свиток с разорванной золотой нитью.
Эта нить соединяла её имя с именем Каэрона семь лет. Она помнила день, когда её вплели в пергамент: как дрожали пальцы старого хранителя печатей, как над мраморным куполом Совета вспыхнули драконьи знаки, как Каэрон, молодой, гордый и ослепительно красивый в чёрном парадном камзоле, смотрел на неё так, будто весь мир наконец встал на своё место. Тогда ей казалось, что род Аргрейн принял её не только по закону, но и по сердцу, что за высокими стенами драконьего дома она найдёт не холодную клетку, а семью.
Теперь те же стены смотрели на неё тёмными прожилками камня, похожими на застывшие следы когтей, а под куполом висело такое напряжение, будто каждый из старших лордов заранее знал приговор и явился лишь посмотреть, как Элиана выдержит удар.
Она остановилась у начала длинной чёрной дорожки, ведущей к возвышению Совета, и заставила себя не опустить взгляда.
Ни один из присутствующих не поднялся ей навстречу.
Раньше, когда она входила сюда как жена главы рода, младшие советники склоняли головы, служители отступали в стороны, а хранитель печати объявлял её полным титулом: леди Элиана Аргрейн, супруга дракон-лорда Каэрона, хранительница восточного крыла, хозяйка Белого дома на утёсе. Сегодня её имени не произнесли вовсе, словно оно уже было выскоблено из родовой памяти, словно женщина, стоявшая на пороге, принадлежала не великому дому, а той тени, которую можно переступить, не заметив.
У трона стоял Каэрон.
Элиана сразу увидела его, хотя в зале было больше сорока человек, и ненавидела себя за то, что сердце всё равно узнало его первым. Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, убранными серебряным зажимом рода, он выглядел так же безупречно и опасно, как в день их клятвы. Только тогда его сила казалась ей защитой, а теперь от неё веяло не теплом, а ледяной властью, перед которой дрогнул бы любой, кто не прожил семь лет рядом с драконом и не научился прятать страх глубже, чем дыхание.
Его глаза были цвета расплавленного янтаря. Когда-то в них появлялось золото, если он смеялся, сердился или касался её руки за закрытыми дверями, будто в крови просыпалось древнее пламя. Сейчас в этих глазах не было ни смеха, ни нежности, ни той едва заметной мягкости, которую Элиана так долго считала настоящей. Он смотрел на неё как глава рода смотрит на ошибку в договоре: внимательно, холодно и с готовностью поставить окончательную печать.