— Я не сомневалась в этом, — киваю. — Анна Степановна говорит, что Мартин — копия Антона. Она не могла ошибиться. И в совпадения такие я тоже не верю.
Вспомнив о свекрови, достаю телефон и отправляю ей и своим родителям заодно фотографии Таи — традиционный фото-спам.
Они отвечают сразу. Мама присылает заборчик из четырех своих любимых смайлов с глазами-сердечками, а сообщение от Воронцовой более содержательно:
«Моя красавица! Так счастлива! А ты, Полюшка?»
«Я тоже. Очень», быстро набираю ответ. «Вы как, Анна Степановна?»
Сразу после того, как у нее взяли показания и после свидетельства в суде, свекровь вернулась обратно в Торопец, в квартиру подруги-соседки, которая ее заждалась.
«Все хорошо у меня, не переживай».
Я хочу спросить, общается ли с ней Антон, но не решаюсь — зачем бередить раны несчастной матери? Вместо вопроса пишу другое:
«Когда мы вернемся из путешествия, приезжайте к нам в гости. Тася будет рада».
«Обязательно приеду. Поцелуй ее от меня».
Я выполняю просьбу сразу, как дочь подбегает к нам после шоу. Встает между нами и берет обоих за руку.
Мы идем все вместе, как семья.
Настоящая семья. Из тех, которые — по Толстому — счастливы одинаково.
Когда-нибудь…
Три дня подряд мы с утра до вечера проводим в Леголенде, пока действительно не посещаем все аттракционы и шоу, которые выбрала Тася, а на четвертый, полные впечатлений, садимся на поезд в Копенгаген.
Столица поражает нас своей красотой и уютом.
Костя проложил маршрут по самым знаковым достопримечательностям — статуя Русалочки на набережной, городская ратуша в центре, канал Ньюхавн, слоновьи ворота у старого завода, красивейшие дворцы и шикарные парки.
И в одном из парков, когда восторженная Таюша убегает резвиться с другими детьми в пешеходном[1] фонтане, мы с Костей присаживаемся на скамейку под дерево с густой кроной.
Смотрю на Тасю, бегущую между струями воды, её звонкий смех сливается со смехом других детей и буквально вибрирует в воздухе, и чувствую, что счастье переполняет меня. Я сама готова присоединиться к малышне, броситься в гущу и тоже резвиться в этих веселых разноцветных струях, играть с ними, убегать и, наоборот — ловить воду руками и смеяться, или встать на одну из дырочек в полу, чтобы остановить поток. В душе у меня такое острое ощущение щемящего восторга, что, мне кажется, я не справлюсь с ним.
Ему нужен какой-то выход, а я его не нахожу.
Смотрю сбоку на Костю, который тоже во все глаза смотрит на Тасю, и они светятся счастьем.
— Спасибо, — говорю ему тихо, просовывая руку под его локоть и прижимаясь крепче к его сильному телу. — Спасибо за это путешествие и за счастье, которое ты даришь нам.